Когда нам с Максом исполнилось по восемнадцать — а дни рождения у нас разницей в две недели — родители Орлова устроили нам вечеринку в своём доме. Папа Макса снабдил нас качественным алкоголем, диджеем, горой еды и пустым особняком на все выходные, предварительно устроив небольшой ужин в ресторане. Кира, всё ещё ненормально высокая и, судя по всему, всё ещё заедающая свои книги сладким, с ехидной ухмылкой вручила мне что-то в синей обертке, подозрительно напоминающее книгу. Сборник рассказов Джека Лондона. Очаровательно. Коричневый томик в твёрдом переплёте отправился в захламленный шкаф несколькими часами позже, но принимая подарок из её рук, я всё же смог благодарно улыбнуться и даже потрепать её по голове. В ответ словил яростный взгляд и весь вечер наблюдал за тем, как Кира тайком прячет очередную свою книгу на коленях под столом и активно орудует вилкой, не поднимая взгляда.
Сразу после того, как мы чуть не разнесли дом Орловых в щепки, а кто-то не слишком умный скрутил косяк прямо на странице, вырванной из какой-то Кириной книги, отец разрешил мне снять собственную квартиру — небольшую однушку на Позняках, которую мы с Максом тут же окрестили «берлогой» и дома у своего лучшего друга я больше не бывал. Посиделки и попойки перенеслись в мою холостяцкую обитель и Кира вместе с её дурацкой чёлкой, очками и мнительностью осталась позади.
Прямо до лета, когда нам с Максом исполнялось по двадцать и его родители позвали нас с собой отдыхать. Солнечный Сплит, восхитительная природа, море и горы — настоящий курорт мечты. Они арендовали уютную виллу за городом и улетели туда вместе с Кирой на пару дней раньше, мы же с Максом должны были к ним присоединиться после сдачи сессии. И пока Орлов разглагольствовал на тему классных клубов и баров, которыми был заполнен центр Сплита, я думал о том, что красивых девчонок тут, наверное, хоть пруд пруди. Не ошибся.
А потом увидел Киру на пляже и на секунду потерял дар речи. Не было ни челки, ни очков. Мнительность, впрочем, осталась. Казалось, за эти два года она стала раза в два тоньше и ещё сантиметров на десять выше, что, тем не менее, не улучшило ни её фигуру, ни осанку. Я остановил себя на мысли о том, что рассматриваю её тело совсем не так, как стоило бы учитывая её возраст, а потом она повернулась ко мне лицом и оказалось, что ей очень даже шла тогдашняя прическа. Заметив мой взгляд, Кира смущённо улыбнулась и помахала мне рукой, а потом мягко обняла, приподнимаясь на носочках. Даже её стремительное прибавление в росте не помогло.
В той поездке мы с Максом много пьём и ночи напролёт тусуемся. Кира много читает и рисует (оказывается, она рисует). Мы с Максом снимаем девочек и отрываемся на полную. Кира валяется на пляже и её щёки покрываются целым выводком веснушек. Я нахожу хорваток очаровательными, и одна из них отсасывает мне прямо в машине перед нашей виллой. Считаными минутами позже Кира разогревает мне поздний ужин и щебечет что-то с улыбкой, не сводя глаз с моих губ. Мы с Максом однажды берём её с собой в торговый центр — она как угорелая носится по магазинам и покупает красивую одежду, которая, впрочем, нелепо сидит на её угловатой фигуре. Кира ловит каждое моё слово, беспрекословно слушается и даже не кривит презрительно губы, когда ловит меня с сигаретой. В предпоследний день отпуска Макс с ухмылкой сует мне что-то в руку после завтрака, и я разворачиваю альбомный лист с собственным портретом, умело набросанным карандашом. Смотрю около минуты, затем доходит, кто его автор. Макс подшучивает надо мной, мне не смешно. Или смешно?
Со снисходительной улыбкой уже в аэропорту в Киеве я зову Киру в сторонку и вкладываю в её ладонь немного смятый рисунок. Объясняю, что её влюбленность вполне естественна и закономерна и советую выбирать кого-то своего возраста. Жду слёз. Вместо этого Кира вскидывает бровь и крепко сжимает скулы. Привычная теплота её глаз сменяется ледяными осколками. После этого Киру я ещё очень долго не вижу.
Нам с Максом по двадцать один — университет позади и Орлов делает первые шаги в архитектуре. Я же, следуя составленному не мною плану, занимаю базовую должность в среднем звене отцовской компании. Детство по-прежнему играет в заднице. Из «берлоги» я переезжаю в более презентабельную квартиру на Осокорках, поближе к Орловым. С ними, впрочем, почти не вижусь. Макс из родительского дома съезжать не спешит, ссылаясь на то, что ему так комфортнее. Готовь мне кто по утрам завтраки и вылизывай комнату, тоже остался бы дома жить. Хотя, нет, враньё.