Таких хороших тут — пруд пруди. Вечеринка из второсортных: среди особей женского пола у девушек с подкаченными губами и наращенными ресницами преимущество в девять к одному, и ритм, отбиваемый их длинными ногтями по стеклу бокалов неизбежно давит на виски. Я бездумно глотаю отвратно-кислое на вкус шампанское, но до открытого бара еще добраться нужно. Нас с Орловым определенно точно считают педиками — мы по привычке держимся рядом, несмотря на то, что Макс не упускает шанса заглянуть в каждое проплывающее мимо декольте.
Подобные мероприятия уже давно выбились из картины привычного мира, для меня, по крайней мере. Риту приводить в лофты, переполненные пафосным бомондом, в кругах которого мы с Максом вращались в течение некоторого периода времени кажется кощунством. Да и не вписалась бы она сюда, а смущать ее я причин не вижу. Так или иначе, но я нацепляю на лицо приторно-обаятельную улыбочку и приветствую смутно знакомые лица, представляюсь новым, протягивая свою визитку.
Максу подобные появления в свете нужны — так же, как и контакты, клиенты и связи. Решение отделить свой бизнес от отцовского покровительства пришло к нему после того, как от родителей впервые сбежала Кира, и вместе того, чтобы поднять город на уши, Орловы спустили ей все с рук. Макс рычал, злился, бился головой о стенку в попытках вернуть сестру домой, пока не узнал, что ее местоположение отцу известно — более того, мелкая под постоянным наблюдением и безграничным финансированием. Мягкотелость родителей в отношении сестры покоробила Макса, и я никогда не забуду, как он, соскребая последние копейки арендовал свой первый офис и с головой закапывался в работу, отрываясь на выходных в пьяном угаре. С отлетом Киры все стало еще хуже — через пару месяцев после этого от него ушла и Ксюха, и теперь, глядя на лучшего друга я все чаще замечаю, что вера в что-либо хорошее и светлое нем безнадежно иссякает.
Макс громко ругается, чем отвлекает меня от раздумий, и проследив за его взглядом, я замечаю нарушителя его душевного спокойствия.
Почти не удивляюсь.
Кира выделяется из толпы чересчур сильно. Странно, что мы ее раньше не увидели. На контрасте с местными дамами ее облегающее шелковое платье до щиколоток выглядит почти как паранджа. На открытые плечи наброшен пиджак, на ногах — тонкие ниточки босоножек на шпильках. Уже привычно прямые волосы блестят, так же, как и ее глаза. Слегка пьяненькие, сразу видно. Киру выдает нехарактерный румянец на щеках.
Мне ничего не остается, кроме как направиться за Максом, но, когда тот приближается к сестре я становлюсь поодаль. Изучаю взглядом парня, чья рука так по-собственнически обвивала талию мелкой секундами ранее, а сейчас поспешно спрятана в карман джинсов, подальше от убийственного взгляда Орлова.
Кира целует брата в щеку, улыбается, а потом переводит глаза ему за спину и меня буквально обжигает взглядом прозрачных глаз. Она, чуть насмешливо прищурившись, кивает, и отворачивается в сторону, а мне невыносимо хочется дать ей по шее.
Какого черта вообще? Что за реакция?
Всё это злит, — злит настолько, что я не отдаю себе отчета в том, как расталкиваю толпу и оказываюсь на баре. Быстро оприходовав первый стакан виски, заказываю второй, потом третий, и к моменту, когда Макс заканчивает беседу с сестрой мне уже хорошо.
— Чего смылся? — называет свой заказ, пока я завороженно рассматриваю плавающий на дне бокала лёд.
Пока я пью виски мне удается стать свидетелем разговора Макса с высокой шатенкой, которая выглядит более-менее по-деловому среди всего этого скопления разукрашенных шмар. Женщина — девушкой ее назвать язык не поворачивается — безбожно с ним флиртует, и я широко ухмыляюсь, делая еще глоток.
С Максом так всегда — девчонки на Орлова липнут сколько я его помню. Смазливый, высокий, с красивыми по всем канонам чертами лица — ему не требовалось ничего, кроме заискивающей улыбки, пары невинных касаний и чуть пониженного голоса, чтобы дамы штабелями складывались в его кровать.
Мои методы обольщения отличались от его еще в молодости, а сейчас в них и вовсе нужды не было. Рита заменяла все ничего не значащие тела и фальшивые улыбки.
И именно сейчас я решаю вытащить из кармана куртки телефон и набрать ее номер, проталкиваясь сквозь толпу на балкон.
Вид на Киев отсюда изумительный. Сверкает огнями Олимпийская, звук трафика на дорогах и клаксонов машин отрезвляет наравне с прохладным майским воздухом. Едва ли не на последнем гудке на мой звонок отвечают.
— Детка, — выдыхаю в трубку с немыслимым облегчением. Мне так нужен ее голос сейчас.