Свободы принятия решений я ей не предоставляю — кривлю губы в гримасе отвращения и цежу сквозь зубы:
— Я думал, ты изменилась, Кира, — одариваю как можно более унизительным взглядом напоследок. — А оказалось, ты все такая же. Лицемерная маленькая дрянь, считающая, что весь мир у ее ног.
Я разворачиваюсь, чувствуя тяжелый взгляд на своем затылке. Ухожу, и уже когда сажусь в такси, запоздало жалею о сказанном. Я плюю ей в глаза такими же лживыми, как и ее глаза словами в отместку за расшатанное душевное равновесие, за противоречивые чувства, которые она вызывает одним своим поведением. Отвращение и непонятный мне по своим причинам интерес смешиваются внутри в едкий коктейль, и мне просто необходимо сейчас утопить эту неуверенность, это надорванное спокойствие в чем-то правильном, безопасном и привычном.
Но в пустой квартире Риты нет. Есть виски и Арчи, а в его глазах — понимание и легкое осуждение.
Или мне просто кажется?
***
А вот что мне точно не кажется, так это звонок Риты ближе к обеду следующего дня, заставляющий меня с трудом разлепить глаза и ее взволнованный голос:
— Паша, — я потираю глаза и стараюсь сосредоточиться на том, что случилось, пока Рита напряженно объясняет, — мне нужно тебе кое-что сообщить.
Когда я хватаю с тумбочки сигареты и шлепаю босыми ногами на балкон, я уже знаю, что она собирается мне сказать, хотя внутренности все так же мерзко подрагивают в ожидании. Арчи недовольно бурчит, поглядывая на меня из-под лба, ведь в полусне выйти с ним на улицу по делам на рассвете я смог, но корма положить забыл. Прости, друг. Башка сейчас треснет.
— Мне придется задержаться ненамного, — произносит Рита немного отстраненно, и никаких сомнений в том, что выбор она для себя сделала у меня нет.
Маргарита, моя светлая, ласковая девочка, отдает предпочтение работе и тому, что любит. Грех за такое осуждать. Но, разве она не должна любить меня тоже? От этой мысли становится дурно, но ни слова выдавить из себя не получается.
— Паш, — зовет она меня тихонько, и в ее голосе столько сожаления, что у меня самого щемит где-то глубоко внутри. — Паш, пожалуйста, пойми меня.
— Зачем тебе эта работа? — спрашиваю чуть резче чем хотелось бы, но сил притворяться, что все в порядке нет уже. — Я недостаточно зарабатываю? Тебе не нравится моя квартира? Я перееду, мы найдем такую, которая тебе понравится. Хочешь — дом купим? Тебе мешает Арчи? Хорошо, я попрошу Макса забрать его к себе. Чего ты еще хочешь, Рита? Что не так?
Я не замечаю, как срываюсь на повышенный тон и последнюю фразу едва ли не выкрикиваю в трубку. Замолкаю, переводя дыхание и надеюсь, что в ответ не послышится всхлипов. Рита не плакса, но девушка эмоциональная, и мне очень не хочется сейчас становиться причиной ее слез. Но она долго молчит, прежде чем незнакомым мне до сих голосом, проговорить:
— Мне кажется, мы спешим.
И с этими словами внутри меня что-то обрывается. Кажется, та самая изрядно истончавшая ниточка, которая соединяла наши души. Она рвется, безжизненно свисает ошметком где-то на моем сердце и в кончиках пальцев становится очень-очень холодно.
— Паша, — голос Риты напоминает о себе. Я чувствую себя ублюдком. Кажется, по умолчанию.
— Мы поговорим, когда ты вернешься домой, — отвечаю я, понимая, что еще слово — и я не выдержу. Расплющу этот дорогущий телефон об не менее дорогую декоративную штукатурку и не на секунду не пожалею. — Держи меня в курсе.
Я сбрасываю звонок первым — весьма не по-мужски, но я ведь не железный тоже. И знаю, что Рита поймет — это единственное, что сейчас успокаивает бушующий в груди шторм.
Как же, черт возьми, иронично. Я всегда так сильно боялся одиночества, но в него же из раза в раз окунаюсь с головой, тону, захлебываюсь, а мой маяк со светлым именем Маргарита, кажется, неизбежно тухнет.
Арчи тычется влажным носом в мою ногу, и я машинально провожу ладонью по гладкой шерстке.
Не волнуйся, дружище, тебя я никому и ни за что не отдам.
***
— Ну, Костя, еще что-нибудь? — мой ассистент топчется в двери с поджатыми губами — явный знак того, что он чем-то смущен или озадачен и не знает, стоит ли говорить боссу.
Костя вообще парень смышленый и ответственный — иначе я бы его не нанял. Едва ли моложе меня самого, он серьезно подходит ко всем задачам, владеет отличной памятью и в нем я вижу все, чего никогда не отыскал в себе: амбиции, стремление и упорство. Не то, чтобы я был ленивым ублюдком, незаслуженно просиживающим задницу в кресле руководящего звена, но правде в глаза смотреть для меня не так уж сложно — хрен бы я тут оказался без отца. И, наверное, именно факт предопределенности собственного будущего напрочь отбил у меня страсть к своей работе. Зато у Кости ее хватает на нас двоих.