— Да тут несколько приглашений пришли на твое имя, — начинает он, и я тут же закатываю глаза, на что он поспешно добавляет: — Я знаю, знаю, что ты сказал избавляться от всякой ерунды. Все важные мероприятия я занес в твой календарь, но только вот хотел спросить насчет одного.
— Ну? — будь это кто-то иной, я бы без лишних слов за дверь вышвырнул, но не Константина, нет — он по пустякам вопросов не задает. Поэтому женщину на подобную должность я никогда бы не нанял.
— Да вот тут на какую-то выставку приглашают, и я бы выбросил, конечно, но тут фамилия «Орлова» стоит, — Костя немного виновато на меня смотрит, и до меня, само собой, тут же доходит что это за тусовка. — Я подумал, может это важно.
Передо мной на стол опускается распечатанный конверт, а в нем листовка из плотной бумаги — весьма изысканно. Не думал, что подобное присуще младшей Орловой, но художницу из нее, видимо, не вытравишь — простой, но стильный шрифт, лаконичное содержание. А на развороте приписка совершенно незнакомыми печатными буквами:
«Лицемерная маленькая дрянь хотела бы, чтобы ты пришел. Посмотреть на весь мир у нее ног.»
Сдержать ухмылку не получается, да и зачем?
Малолетняя провокаторша, черт бы ее побрал.
Но от непонятного напряжения вперемешку с предвкушением, сковавшего тело, избавиться почему-то не получается, как и объяснить их происхождение.
— Занеси в календарь, пожалуйста, — Костю моя веселая ухмылка, похоже, сбивает с толку, и он только кивает. — И запиши Арчи к ветеринару на следующей неделе.
Кира не оставляет меня в покое — неумышленно или нарочно — и это подстегивает ровно так же, как и раздражает. Я не хочу копаться в ней, я не хочу разбираться в младшей сестре своего лучшего друга, я не хочу знать причины ее когнитивного диссонанса, который и во мне, похоже из-за нее же, прогрессирует.
Я остро ощущаю, как медленно рассыпается на бетонную крошку моя предопределенная, размеренная жизнь, которой я с такой гордостью тыкал под нос вселенной. Смотри мол, я способен на что-то, я не так безнадежен, как мне пророчил стать каждый мимо проходящий. Только вот глядя на раскинувшийся внизу под окнами своего офиса город, мне становится интересно: насколько глубоко во лжи я погряз только ради того, чтобы заполнить пустоту внутри классическим набором борьбы с рано наступившим кризисом личности?
Чувствую себя препаскудно. Похоже, пора добавить к списку еще один пункт — психотерапевта с заоблачной почасовой оплатой и тогда да, меня определенно можно будет записывать в шаблоны.
Глава 7
Маленькое черное платье.
На тонких бретельках, облегающее, такое же, как три года назад в том клубе.
Вот что я предпочел бы видеть на притягательной фигурке Киры Орловой вместо её строгого брючного костюма, идеально уложенных гладких волос и лодочек на тонкой шпильке. Она общается с какой-то репортершей, стоя ко мне боком, опустив руки и сцепив пальцы в замок перед собой. Не делает лишних движений, не заправляет волосы за ухо, судя по мимике — на вопросы отвечает коротко и по существу, изредка вежливо улыбается. Гребанный образец изысканности, образованности и класса. Меня от неё снова тошнит.
У меня нет ответа на вопрос, почему в назначенный день я всё же переступаю порог ярко подсвеченного лофта невдалеке от Львовской площади. Поведясь на провокацию вполне осознанно, подолгу выбираю в каких дизайнерских кроссовках мне явиться в этот рассадник хипстеров, модных блогеров и юных звёзд социальных сетей. Макс в этом обществе крутится изо дня в день, я же лишь просиживаю дорогие брюки в кресле отцовской компании и методично пропиваю печень в пафосных барах. Старость подкрадывается незаметно, а мне ещё даже не тридцать.
На открытии и впрямь много фотографов, журналистов и узнаваемых лиц; с некоторыми я даже здороваюсь, не пытаясь припомнить имени. Открытый бар довольно неплох, а места, выделенные для парковки, заслуживают уважения - попробуй поставь где-нибудь машину в это время в Киеве. Будь ещё шампанское чуть менее гадким на вкус, вообще цены бы не было.
Я не великий ценитель искусства, но черт бы меня побрал… Выкрашенные в глубокий темно-синий, почти черный цвет стены первого зала хаотично увешаны коллажами из десятков квадратных фотокарточек. Я зависаю перед ними по очереди — яркие, глянцевые пленочные снимки заставляют глаза разбегаться и жадно разглядывать каждый. Такого я ещё не видел. Безупречно подобранные цветовые гаммы; фото — самые разнообразные, некоторые изображают моделей, части их изящных тел: губы, кисти, лодыжки, впалые животы и хрупкие шеи. На остальных — детали одежды, украшения, еда, кусочки интерьера, редкие пейзажи, цветы и надписи, в основном на английском. Я рассматриваю всё до ряби в глазах от красочных оттенков. У меня даже просыпается аппетит от коллажа с изображениями стройных полуобнаженных моделей с сочными бургерами в тонких пальчиках; куда смотреть неизвестно — то ли на еду, то ли на грудь.