— Слюни пускаешь? — на спину приходится ощутимый хлопок, но к потревожившему мой эстетический оргазм я не оборачиваюсь.
— Орлов, блядь… — проследив глазами за каплями воды, стекающими по заднице одной из запечатленных на картинках девушек, перевожу взгляд на друга, — это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Он немного иронично хмыкает, заряжая воздух вокруг нас самодовольством с примесью ощутимой гордости за сестру.
— Это ты ещё остальные залы не видел.
На контрасте с темными стенами и пестрящими яркостью цветов коллажами, следующее помещение выдается едва ли не сказочным — нежные, воздушные инсталляции из тюля, шифона и хлопка, подвешенные под потолком шары напоминают облака из сахарной ваты. Так и хочется протянуть руку и оторвать липкий кусочек. А на огромных, в человеческий рост снимках под толстым стеклом — дети. Смеющиеся, плачущие, насупленные или откровенно озадаченные — дети самых разных возрастов, от младенчества до отрочества.
Отрываю взгляд от кудрявой светловолосой девочки, улыбающейся мне во весь беззубый рот с огромной фотографии, и ищу глазами арку, ведущую в следующий зал. Бегло пробегаюсь по атмосферным снимкам океана и скалистых пляжей Калифорнии, заснеженных вершин Колорадо и таинственных Смоки — гор, разделяющих Северную Каролину и Теннеси. Каждая новая локация отснята в определённой цветовой гамме, снимки красиво расположены и создают весьма гармоничные композиции. Всё указывает на то, что Кира знает, что делает. Я задерживаюсь на фотографии мрачного густого леса в штате Вашингтон и рисую в голове картину девушки в тяжелых ботинках и яркой парке, с фотоаппаратом в руках, бродящей среди многовековых деревьев и зарослей папоротника. Получается сомнительно. Лишь позже я замечаю на табличке возле дверной арки надпись, что снимки в этом зале принадлежат кому-то по имени Итан Массаро, и из чего я делаю вывод, что Кира, скорее всего, выставляет не только свои работы. И в этом же убеждаюсь, очутившись в последней комнате.
В отличие от предыдущих, арка в этот зал отделена подобием термошторы из силиконовых полосок, используемых в холодильных камерах; я, почему-то, думаю, что такие занавески непременно имеются ещё и в моргах. Внутри и впрямь холодно, ещё больше, чем в приятно кондиционированных помещениях лофта. И, прежде чем застыть в неконтролируемом ступоре, успеваю только заметить, что на снимках — девушка. Одна определенная девушка.
Табличка у двери указывает имя. Автор фотографий — Егор Савельев. Модель — Кира Орлова. Я смотрю на черные строчки, красивым шрифтом высеченные на металле, а в мыслях штиль. И холод, такой же, как и в холодильной камере. По центру комнаты — непонятная мне инсталляция, состоящая из бесформенных глыб льда и цветов. Нежные пастельные лютики и пионы, яркие чайные розы с нераскрывшимися бутонами, белоснежные хризантемы и много, много шиповника. Острые колючки, впившиеся в подтаявший лёд, впечатываются под корку мозга вместе с чуть обмороженными, потемневшими на краях лепестками свежих цветов. Мне не нужно смотреть на фотографии, чтобы убеждаться в том, что во льду и цветах — вся Кира Орлова. Но я смотрю. А она на меня со стен. Я не замечаю ни холода, ни других посетителей выставки; рассеянно скольжу глазами по снимкам, запечатлевшим её на бумаге под стеклом и способа избавиться от непонятного натяжения внутри, не нахожу.
Прямо передо мной — ассиметричные, нечетко очерченные губы, пухлая и выпирающая нижняя; на верхней слева — крошечный светлый шрамик. На соседнем фото — созвездие родинок на тонкой шее, дальше — выпирающие ключицы, под левой родинка, а на коже — россыпь веснушек. Узкие ладони с ровными ногтями и грубоватыми мозолями от кистей между фалангами пальцев. Я вижу их там потому, что ищу; нахожу, в намеке на хрупкую связь с Кирой, рисующей портреты карандашом, угловатой и до черта искренней. Всматриваюсь в длинные пальцы и голубоватые вены под загорелой кожей, тонкие запястья, татуированный кинжал на ребре ладони. Смеющаяся Кира, обнажившая ровные зубы с чуть сколотым правым клыком — неудачно упала, когда ей было лет двенадцать; Кира с взъерошенными короткими волосами, едва касающимися линии шеи — видимо, когда были сделаны фото, они были ещё короче; Кира в профиль со вздернутым маленьким носом и точками веснушек на щеках. Вот только ни на одном снимке я не вижу того, что очень хочу увидеть, но развернувшись быстро нахожу искомое.