Кажется, кто-то конкретно заебался.
Я подхожу ко всё ещё стоящей ко мне спиной девушке, застываю, уловив запах её духов — что-то свежее, терпкое и цитрусовое. Ощутив чужое присутствие, она резко оборачивается, и тут же покачивается; я подхватываю Киру за локоть, дергаю к себе. Её дыхание выбивает остатки трезвых мыслей из головы напрочь. Я смотрю на чертовы ассиметричные губы и нет, мне не стыдно.
— В чём дело? — спрашиваю, опуская взгляд вниз, осматриваю её с ног до головы.
— Новые туфли, — шепчет Кира, я чувствую цепкость её взгляда на коже. — Стерла ноги.
Эти лодочки определенно ей идут.
Я приседаю на корточки перед ней не успевая даже подумать. Касаюсь тонкой лодыжки и высвобождаю узкую ступню Киры из адских туфель. Ставлю себе на колено; её тяжелое недоуменное дыхание обжигает мой затылок. Кира балансирует на одной шпильке, а я тем временем аккуратно осматриваю её ступню — и впрямь стертую до крови и мяса на всех пальчиках с аккуратным педикюром. Осторожно касаюсь пятки, Кира шипит сквозь зубы и дёргается.
— Это нужно обработать, — выношу вердикт, глядя на Орлову снизу вверх и стараясь не думать о том, как тяжело она дышит через рот, наблюдая за мной. — У меня в машине есть аптечка
Не дожидаясь ответа, цепляю одиноко стоящую на асфальте туфлю и подхватываю не успевшую и пискнуть Киру под колени, подбрасывая на руки. Она обвивает мою шею рукой, чтобы не свалиться и удивлённо выдыхает куда-то в район воротника.
Покурил, называется.
Я несу Орлову к парковке, кое как умудряюсь открыть дверцу низкого БМВ, не уронив при этом свою нехарактерно молчаливую ношу. Усаживаю её на водительское сидение, достаю аптечку и опять оказавшись на корточках, сосредоточенно обрабатываю мозоли перекисью, не обращая внимания на зубовный скрежет где-то над головой.
Не удерживаюсь от того, чтобы усмехнуться — у Киры всегда был никудышный болевой порог, маленькая неженка.
Я критически осматриваю обклеенные пластырем ступни и вздыхаю. Сейчас она наденет шпильки, и пытка продолжится, а все мои старания пойдут коту под хвост. Может быть я слишком пьян, но почему-то её тихое «спасибо» пробивает меня до нутра, я поднимаю взгляд на красивое, немного уставшее лицо. Кира смотрит пристально и как-то по-новому, но в то же время знакомо. Что-то неуловимое ускользает от меня сквозь пальцы, пока я наблюдаю за ней; Орлова делает то же самое, и я наконец отлепляю свои пальцы от её тонких лодыжек.
— Ну всё, можешь возвращаться, — бодро объявляю, поднимаясь на ноги.
— А если я не хочу туда возвращаться? — негромко и с едва уловимым вызовом; я почему-то застываю.
— Если ты не хочешь, то тебе и не нужно.
— Сбежим?
В глубине её глаз черти высекают искорки; Кира смотрит на меня пристально-провокационно, прищуривается, а я жадно ловлю на себе почти тактильно ощутимый жар её взгляда.
— Это твой вечер, — принимаю единственную дежурную попытку протеста, заранее зная, чем она обернётся.
— И я от него устала.
Остатки вялых внутренних оправданний улетучиваются вместе с проникающим в легкие запахом мандарина и сандала. Я обхожу свою бэху, приземляясь на пассажирское сидение. Кира наблюдает за тем, как я пристегиваюсь и недоуменно тянет бровь вверх.
— Никогда не могу устоять перед открытым баром, — жму плечами, расслабленно откидываясь на подголовник.
Кира ещё несколько секунд рассматривает меня; её немногословность вгоняет в замешательство, но ни малейшего сомнения в том, что я, возможно, что-то делаю не так, не возникает. Губы Киры растягиваются в хитрой улыбке, и она захлопывает водительскую дверцу, одновременно с тем как её палец вжимается в кнопку старта. Мотор оживает с приятным урчанием, Кира ещё пару секунд копается, подгоняя под себя сидение и руль, я слежу за её движениями с молчаливой снисходительностью. В кармане вибрирует телефон, и звонок тут же транслируется на приборную панель. Имя «Рита» на экране видим мы оба.
Кира молча ждёт, а я гипнотизирую короткие четыре буквы взглядом ещё несколько секунд, прежде чем сбросить звонок и отключить телефон совсем. Бросаю его в подставку между сидениями и откидываюсь в сидении.
Я подумаю об этом завтра.
Глава 8
Профиль Киры подсвечивается отблесками света с приборной панели. Её лицо непроницаемо, взгляд рассеянно скользит по пролетающих мимо знакомых улицах — мы проезжаем Театральную, привычно оживленную даже в позднее время суток. В летнем Киеве есть что-то неуловимо особенное: цветущие зелёные холмы, окружающие Днепр, закаты над Пешеходным, приятная прохлада и сквозняки метро, запах влажного асфальта после дождя — я прожил в этом городе всю свою сознательную жизнь, но так ни разу от него и не устал. Снисходительно сравнивал крошечный аэропорт Борисполя с нелюбимым Хитроу пока стажировался в Лондоне и с удовольствием возвращался в родной Киев из филиала в Берлине. Впитывал привычные пейзажи проезжая Южный мост и жадно вдыхал цвет каштанов и акаций каждую знойную весну.