Пока Царков незаинтересованно лупит пальцами по столу, заставляя нижнее веко моего левого глаза подергиваться, его ассистентка делает какие-то пометки у в своем комплекте бумаг и периодически отвлекается на прожигание глазами дыры в моей шее. Тактика древняя, как мир, и мне даже немного обидно от столь низкой оценки моих умственных способностей — правда собирался подложить под меня эту куклу с надеждой, что её оральные таланты расплавят мне мозги?
Когда директор отдела маркетинга завершает свою речь в мой висок тут же упирается пристальный взгляд Царкова.
— Определили к чему склоняетесь, Петр Васильевич?
Старый мудак медленно кивает головой и небрежно обращается к помощнице:
— Вика, подготовь документы для сделки на послезавтра, — он смотрит на меня чуть прищурившись. — На сегодня хватит, хочу отдохнуть по-человечески.
Озадаченные коллеги принимаются собирать свои блокноты и лэптопы, пока Костя быстро тыкает пальцами в экран своего смартфона. Через секунду вибрация оповещает меня о новом сообщении:
«По-человечески это со стрип-клубом или без? Потому что его я не бронировал».
Я хмыкаю, стреляя глазами в сторону апатично оглядывающего пустеющий конференц-зал Царкова. Хрен его поймёшь, впечатление потрахивающего танцовщиц по субботам дедули он не создает, но ответ я всё-таки набираю.
«Позвони в «Дэлюкс», чем черт не шутит».
***
Пока Костя, повинуясь моему безжалостному приказу, сопровождает наших гостей в их прогулке по столице, я паркуюсь перед рыбным рестораном, где готовят Ритины любимые лангустины. Макс уже сидит за столиком на террасе и крутит в пальцах незажженную сигарету. Я опускаюсь в кресло напротив него, доставая свою пачку из кармана. Опять в квадрате А. Опять проваливаюсь в попытке стать лучше.
Макс молча протягивает мне зажигалку, ждёт пока я затянусь и выпущу в воздух облако густого дыма, потом прикуривает сам. Смотрит на меня задумчиво, чуть прищурено. Их сходство с Кирой сейчас поразительно, хотя в прошлом я между ними ничего общего кроме роста и цвета волос не замечал. Я прекрасно знаю, о чём пойдёт речь. Обхватываю фильтр пальцами и неспешно впускаю в лёгкие горечь никотина.
— Есть что-то, о чем мне стоит знать? — наконец спрашивает Макс.
Когда Макс разговаривает так, как сейчас, я четче ощущаю неподдельность многолетней связи между нами. Орлов ведь на самом деле не такой долбоеб, каким кажется. У него просто понятие ответственности редко находит баланс: гипер-опеку и перманентную тягу к справедливости он компенсирует исключительным талантом попадать в совершенно дурацкие переделки. Сейчас же я читаю в его фразе все несказанные слова и незаданные вопросы. Макс никогда не станет разбрасываться обвинениями — и моя бесконечная в этом уверенность имеет под собой весомую почву. Он демонстрирует мне своё доверие. Он полагается на нашу дружбу и мою искренность. Как жаль, что я поступаю с ним ничем не лучше, чем со всеми остальными людьми, имеющими малейшее значение в моей жизни — подвожу его.
— Нет, — отвечаю, спокойно выдерживая его взгляд. — Я был пьян, Кире стало скучно. Погоняли чуть по набережной, прогулялись, попали под дождь. Решили дождаться тебя у меня дома.
Макс кивает и расслабленно откидывается в кресле. У него не возникает ни малейшего сомнения в том, что я сказал правду. Внутри противно скребется что-то, подозрительно напоминающее вину. Мозг сопротивляется, приводя аргументы в пользу того, что технически я не соврал, а просто решил, что знать о поцелуе Максу не стоит. Рациональность привычно перекрывает эмоции и инстинкты. Повинуйся я им всегда, не выбрался бы из задницы четырехлетней давности. Самовнушение пока работает на отлично.
— Когда Рита возвращается? — спрашивает Макс возвращая меню миловидной официантке и щелкнув пару раз по сигарете пальцем, сует её кончик в рот.
Рассеянно скольжу взглядом по строчкам изученного наизусть меню. Мысли ощущаются кисельными — перед глазами то и дело мелькают очертания Пешеходного моста, переливающегося бликами в отражении темной воды, асимметричные пухлые губы и желтая каемка по краю расширенных зрачков.
— Завтра, — я наконец смотрю на Макса. Его лицо непроницаемо, он делает глоток воды из стакана и продолжает сеанс лоботомии силой мысли. — Прекрати пытаться влезть ко мне в голову.
— Не вижу восторга на лице, — подмечает. На несколько мгновений между нами повисает пауза, а потом он добавляет: — Проблемы в раю?
Я лениво вскидываю бровь, борясь со скользкими щупальцами вины, высекающими «предатель» на стенках желудка.