— Вот так встреча.
Голос Киры ровный, мягкий, почти что вкрадчивый. В интонации — ни капли удивления, словно и не было тысяч километров и стольких лет порознь в течение которых я, по правде, вспоминал о ней так часто, что мог бы перечислить на пальцах одной руки. Зато теперь, когда в глазах удивительного цвета плещется насмешка, а передо мной совершенно чужая Кира Орлова, я столько всего хочу спросить, но права на это не имею.
— Я тебя едва узнал, — хрипло признаюсь, прочищая неловко горло. Мне, черт возьми, двадцать восемь, а она выбивает почву у меня из-под ног.
Кира очаровательно улыбается, почти как много лет назад в солнечной Хорватии и ни на секунду не поморщившись, неспешно отхлёбывает свой джин-тоник из стакана.
— А я тебя сразу.
Она говорит это так, что у меня внутри всё замирает почему-то и я не могу понять, что эта взрослая и уверенная девушка имеет общего с Кирой Орловой.
— Как там Калифорния? — не нахожу ничего лучше спросить, а улыбка Орловой становится шире.
— Теплая, — она скользит подушечкой среднего пальца по ободку стакана и лениво поворачивается ко мне в пол-оборота. — Как тут Киев?
— Суетливый.
Я допиваю свой ром и даже не утруждаюсь подыскивать слова, ведь я не знаю эту девушку напротив, так зачем?
Кира немного задумчиво наблюдает за мной, а я отчаянно пытаюсь игнорировать её грудь в тонком коротком топе и без лифчика. Замечаю на ребре левой ладони татуировку в виде тонкого кинжала, замечаю отсутствие макияжа на загорелом лице и замечаю, наконец, россыпь веснушек на щеках вокруг носа.
Немного победно ухмыляюсь.
Вот оно.
Кусочек Киры всё ещё где-то там и маленькие точечки на её вздернутом носу вселяют мне лепту смелости, но, прежде чем я успеваю открыть рот, она улыбается и немного морщится.
— Я так и не извинилась за то, что наблевала тогда у тебя в машине.
Я кривлю рот в ухмылке.
Дурочка ты, Кира, конечно.
Извинилась бы лучше за то, что сбежала тогда не сказав ни слова. Плевать на меня, но брата могла бы и поставить в известность.
— Картина зато смотрится хорошо, — жму плечами я, отмечая то, что дежурное «прости» с её губ всё же не срывается.
— Я угадала с цветом? — спрашивает, прищурившись Кира, и я смотрю на неё подолгу, безо всякого подтекста. Просто смотрю, потому что она другая и мне хочется на неё смотреть.
Киваю, и мысленно смеюсь, ведь она угадала с цветом, даже не зная меня совсем, а я всё ещё не могу рассмотреть Киру Орлову в короткостриженой девушке с безупречной задницей и татуировкой на ладони.
На языке крутится с десяток стандартных вопросов об учебе, личной жизни, климате и температуре воды в океане, но вселенная решает всё за меня, когда внезапно на плечо Киры опускается рука, принадлежащая высокому светловолосому парню, чьё лицо кажется мне смутно знакомым.
Орлова вздрагивает от прикосновения, но затем позволяет себя обнять, и её рука с красивым маникюром плавно скользит по затылку парня, который спустя несколько секунд протягивает мне ладонь для рукопожатия и представляется Кириллом.
Кириллом, который тот самый мажор из КПИ четырехлетней давности. Ну тот, с которым Кира делила жилплощадь и, с высокой долей вероятности, кровать до того, как отчалила нахрен из его жизни. Его, и не только.
Блондинчик в белых адиках новой модели буквально заглядывает Кире в рот, а также совсем не дружеским взглядом скользит по её ногам, прикрытых широкими льняными брюками. Я замечаю это потому, что смотрю туда же и меня это абсолютно точно обескураживает.
Кира с вежливой улыбкой протягивает бармену карточку и чаевые, но всё ещё не убирает загребущие ручонки бывшего парня с полоски обнажённой кожи у себя на талии. Затем поворачивается ко мне и с улыбкой сообщает, что они собираются присесть за отдельный столик и дождаться друзей, предлагает присоединиться и машет рукой на прощание, когда я отказываюсь.
Мысль о том, чтобы дождаться Макса здесь кажется внезапно идиотской, и я набираю его номер, кидая купюру на барную стойку и стремительно покидаю бар, жадно глотая свежий вечерний воздух.
Мысль о том, что Рита как раз заканчивает работу внезапно всплывает наружу, перекрывая воспоминания о льдистых глазах и я со вздохом приземляюсь на водительское сидение любимой Эмки. Совсем невпопад вспоминаю о своём первом Проубе, который я так безбожно расхреначил примерно двенадцать лет назад и понимаю, что жутко скучаю по тому особенному, ни с чем не сравнимому ощущению свободы, которую дарил обшарпанный бампер и насквозь пропахнувший жжёной резиной салон, когда легким касанием кнопки заводится и рычит подо мной мотор нового шедевра от BMW восьмой серии.