- Соньк, я в душ. Можно? – спрашиваю уже по пути в ванную. В ее квартире я все знаю.
- Костя, что случилось? Костя! Ты ужасно выглядишь! – кудахчет она.
- Спасибо, Сонь.
- Котя!
- Потом. Ты раны обрабатывать умеешь?
- Нуууу…
Смотрю на нее, понимая, что ни хера она не умеет! Вернее, умеет обрабатывать. Но не раны.
В душе смываю с себя запах камеры. Тело расслабляется в приятной неге. Я ведь толком и не поспал там!
Во-первых, на лавке особо не развернешься. Маловата она для меня. А, во-вторых, отделение полиции, оказывается, живет бурной ночной жизнью. Постоянно кто-то орет, матерится, бежит куда-то.
Впервые побывал там и больше не хочу.
Обмотав бедра полотенцем, выхожу из ванной и сразу иду в спальню. Спать хочу. Ничего больше. Только спать.
Падаю на спину на кровать и с наслаждением прикрываю глаза.
- Котичек! – визг Соньки неприятно бьет по ушам.
Морщусь.
- Котичек! Ну, расскажи мне! Что случилось? Ты подрался? Котя! – и она садится рядом и трясет меня.
Опять морщусь.
- Оставь, Сонь. Дай поспать, - отворачиваюсь на бок.
- В смысле «поспать»?! Костя! Я тут весь вечер и всю ночь прождала его! Отменила встречу! А он – «поспать»?! Кос-тя! – и она сильно толкает меня в плечо.
- Ну, чего тебе? – поворачиваюсь и недовольно смотрю.
Надо было домой ехать!
- Ты меня не любишь? – смотрит жалобно.
Ну, начинается.
Закатываю глаза, понимая, что совершил ошибку, решив, что Соня меня успокоит.
- Люблю, - бурчу, опять укладываясь на бок.
Мне вообще не сложно это слово произнести. И чего некоторые так трепетно к нему относятся?
Ну, хочет телка услышать «люблю», ну, пожалуйста. Жалко, что ли?
Это всего лишь слово. Ничего и не значит. Зато значительно ускоряет процесс. Так уж устроены женщины. Ну, и почему бы не воспользоваться этим? Им же нравится.
- Сильно-сильно любишь? – как назойливая муха жужжит над ухом Сонька. Правда, уже фоном. Я, похоже, проваливаюсь в сон.
- Сильно. Ага, - бормочу из последних сил. – так сильно, что ух! Ну, ты же знаешь.
Чувствую чмок в щеку и, наконец, вырубаюсь.
11. Костя
Будит меня громогласны голос дяди. Сначала я думаю, что вижу кошмар. Но нет.
- Где он?! – гремит дядя.
Писк Соньки. И, вот, меня уже очень, надо отметить, грубо встряхивают и трясут за подбородок.
Я пытаюсь отмахиваться. Спать хочу!
- Паршивец! Все, Костя! – и мат, от которого я пробуждаюсь гораздо быстрее. – Это была последняя капля! Все! Сделаю я из тебя человека!
- Эй! – трясу головой, когда чувствую, что покачиваюсь.
Открываю глаза и понимаю, что меня несут куда-то. Два каких-то мужика.
- Эй! Что происходит?! – кричу я и пытаюсь вырваться.
- Спокойно, Константин, - дядя идет рядом и кладет мне на голову руку. – Это для твоего же блага. Добром это все не кончится. Будем применять крайние меры.
12. Костя
- Ну и что это было, Николай? – строго смотрю на дядю, когда мы оказываемся в его доме.
На мне все еще полотенце Сонькино. Запахиваю его, чувствуя озноб. В кабинете у дяди, как всегда, кондиционер на полную мощность. И волосы еще влажные. Капли льдинками падают на плечи.
- Это я хочу спросить Костя, - отвечает дядя, усаживаясь в кресло и ставя руки на стол. – Что. Это. Было?
Усмехаюсь и тоже сажусь в кресло. Поправляю полотенце на бедрах.
- Я не виноват.
- Ну, это как обычно, - хмыкает дядя. – Не припомню случая, чтобы ты сказал: прости, дядя, я виноват.
- Но я правда не виноват! – я начинаю злиться. Я же не мальчишка, чтобы так со мной разговаривать! – Я заехал в магазин. А там воры. Они машину обнести хотели.
- И ты влез, - задумчиво произносит дядя, глядя на свои руки.
- Ну да. А что? Ты же сам нас учил бороться за справедливость, - отвечаю с усмешкой.
- Тебе все хиханьки да хаханьки, я смотрю, - зло зыркает на меня дядя. – Ты хоть понимаешь, что натворил вообще? Знаешь, где я был?
- По делам ездил. Арсений сказал, - пожимаю плечами.
- А что за дела, тебе не интересно? – голос у дяди злой. И чего он преувеличивает. Ну, подумаешь… - Я был у газетчиков! – и он швыряет в меня какой-то газетенкой.
Небрежно беру ее, раскрываю. А там… моя рожа. Именно рожа, не лицо. Так выглядеть может только рожа. Еще и за решеткой.
И когда успели сфоткать-то? Нет, ну там была возня, да. Я же сопротивлялся. Не думали же они, что я так легко сдамся?