С приближением к центру города снаружи начали появляться здания, крыши которых были даже не видны из-за низко висящих облаков и тумана. Впереди показались первые посты гвардии, сигнализирующие о приближении к дворцу и все сразу же отклонилось от плана, придуманного Накросом. Рурвена просто забрали у пытавшегося возмутиться Блюхарта, пообещав тому вознаграждение или повышение в звании и на огромном БМП уже доставили во дворец. Его сопровождали несколько хмурых, обозленных кажется на весь мир мужчин с винтовками в руках, давая понять, что малейший шаг в сторону и Майрус останется здесь навсегда. Он хорошо помнил дворец, бывал тут не раз, но сейчас ранее величественное здание из серого с золотыми прожилками камня показалось ему безумно мрачным, словно с его уходом оно с каждым днем теряло всё больше ранее испускаемого света. Рурвена заставили стоять прямо под проливным дождем в ожидании внутренней охраны и к моменту, когда пара человек в бронежилетах вышли из незаметного прохода в стене, он уже абсолютно бесповоротно вымок, одежду в таком состоянии можно было не сушить, а попросту выжимать.
-Свободный-расцвел в улыбке один из вооруженных парней средних лет-ты б знал как тебе тут все рады, завтра праздник устроим
-Устрой себе поход к врачу, мудень-вернул ему улыбку Майрус и ударил охранника лбом примерно в район губ
Рурвен не сомневался в исходе такой авантюры, едва один его надзиратель упал на задницу, заливая куртку кровью из разбитого носа, остальные пустили в ход кулаки и короткие металлические дубинки, не жалея сил на истязание в прошлом их коллеги. Майрус пытался закрыться руками, скукожиться настолько, будто хотел и вовсе исчезнуть, но это не сработало. Удар острым носком ботинка в район печени стал последней каплей и вскрикнув и свернувшись еще сильнее, Рурвен отключился
Он пришел в себя из-за боли в ребрах, в затылке, в лице и…черт подери, кажется у него болело действительно всё. Верхом глупости было настолько отрыто провоцировать охрану, весь план мог пойти под откос, но Майрус не смог держаться, глядя в самодовольное лицо гвардейца. В голове было мутно и непривычно пусто, так будто мысли просто отказывались вплывать в сознание и укореняться там дабы вырасти в оформленную идею. Он силой заставил себя двинуться всем телом и едва не зарычал от тупой боли вновь, как совсем еще недавно. Справившись с неприятными ощущениями Рурвен на секунду замер, будто не веря по все происходящее, но убедившись в знакомом ощущении раскрыл глаза. Сильный свет ударил по ним мгновенно, так что на пол минуты ему пришлось зажмуриться. Но сразу после Майрус убедился в своей догадке. Он лежал на большом, превышающем в длине пару человеческих ростов диване в светлой большой комнате, а не каземате или карцере. Руки были абсолютно свободны, а ребра, явно травмированные перемотаны светлой чистой тканью. Рурвен был обнажен, полностью, лишь бинты могли сойти за элемент одежды. Он с трудом встал, пошатываясь и едва не падая, но все таки смог добрести до панорамного окна, протянувшегося от потолка до пола
-Сука-только и смог выдохнуть свободный
С высоты под полусотню метров открывался прекрасный вид на дворец и двор внизу, кажется, часть в которой находился мужчина была самой высокой и он точно знал, кому она принадлежит. Медленно пройдя по большому залу Майрус так и не смог найти двери, то ли та была скрыта, то ли сотрясения, уже второе которым он обзавелся за вторую неделю, стало фатальным для способности оценки внешнего мира. Тюрьму роскошная комната напоминала мало, дорогая, ранее невиданная мебель и картины неизвестных авторов на стенах врятли являлись атрибутами исправительного учреждения, но и жилым помещение назвать было нельзя. Тут не чувствовалась рука человека, все было идеально чистым, свежим и сверкающим, но…искусственным, будто красивая подделка под натуральный цветок. Хотя на улице по прежнему лил дождь, капли которого беззвучно стучали по стеклу и было явно холодно, в комнате было тепло настолько чтобы обнаженный человек не испытывал никакого дискомфорта. На мгновение Рурвену на ум пришла пугающая мысль, а что если его заперли здесь, в непроницаемой золотой клетке как в глумление над его желанием быть свободным и самому выбирать судьбу. Пожалуй, это был бы худший исход, провести тут последние дни как певчая птица, мечтающая о воле, но не способная преодолеть блестящих тонких прутьев. Майруса охватила паника, грудь сдавило и воздух перестал поступать в легкие, но через секунду все прошло, ровно в тот момент когда совсем рядом послышался едва различимый звук какого-то механизма. Он замер, не в силах пошевелиться, едва встретился взглядом с двумя ярко зелеными глазами