Майрус мог бы показать зубы, мог бы вновь заявить о том, что лучше умрет в свободе, но сейчас это было ненужным, лишним. Он добился всего чего хотел и остается лишь ждать. После ухода принцессы он провел в золотой клетке в одиночестве еще не меньше получаса прежде чем пришла невысокая горничная, безумно смутившаяся наготы мужчины. Он с благодарность принял одеяния центуриона, почему то доставшееся ему от старательно прячущей глаза женщины и сразу за ней, почти сразу же пришла вторая, поставившая на большой столик поднос с горячим супом и салатом
-У вас есть сигареты?-нервно спросил ее Рурвен-мне жизненно необходима хотя бы одна
-Здесь никто не курит, господин-помотала головой женщина и Майрус поморщился
-Не стоит меня так звать, я не лучше тебя и не хуже и уж точно никакой не господин
Горничная не ответила ему, спешно убежав, стуча по полу туфельками, а свободный с грустью поднял тарелку и придвинув небольшой кресло к окну принялся поедать горячий суп и мечтать об одном…как же ему хотелось курить
Глава 11
-Есть закурить, парень?-тяжелый голос, слегка хрипящий и неуловимо холодный разнесся по всем помещениям карцера-ни одного чертового подонка кто бы курил-человек явно уже задавал этот вопрос не впервые, он настойчиво сверлил взглядом молодого гвардейца, что сидел прямо напротив камеры со штурмовой винтовкой на коленях. Местный служивый явно умышленно игнорировал крики и просьбы заключенного, не расслышать слова, вызывающие едва ли не грохот в маленьком помещении было попросту невозможно.
-Ну и иди нахрен, обмудок-плюнул человек между прутьев, но ожидаемо не попал в сидящего в нескольких метрах недруга
Заключенный сидел в самом углу камеры, не обращая внимания на ледяной камень и бегающих то тут то там крыс и тараканов. Он, казалось, абсолютно не волновался насчет своей дальнейшей судьбы, будто уже зная, что все наладится. Лысая голова с едва пробивающимися волосами была покрыта запекшейся кровью, как и ярко-желтое пальто, которое точно нельзя было встретить среди обычных людей на улице
-Ругаетесь, Накрос-вдруг раздался насмешливый голос и перед камерой появился другой гвардеец, при виде которого первый вытянулся по струнке
-Вольно, иди, я подменю
-Но ,господин центурион-попытался возразить парнишка, но неуступчивый взгляд уже немолодого мужчины заставил его стушеваться и уйти прочь
Мужчина с едва слышным даже в полной тишине вздохом сел на скамью и откинувшись на бетонную стену позади себя прикрыл глаза. У него на коленях не было оружия, лишь под пиджаком гвардейца-офицера, сейчас расстегнутым, висела кобура с довольно редкой моделью пистолета-ругером.
-Ты кажется просил закурить?-вдруг хмыкнул центурион и достав из кармана брюк помятую пачку сигарет пошел к прутьям и подтолкнул одну к заключенному. Светлый с золотым отливом ,прохожий на патрон, цилиндрик прокатился по полу и нашел пристанище в крепких пальцам Накроса
-Неужели тут есть нормальные люди-восхитился узник и подкурил сигарету от блестящей зажигалки в руках гвардейца-могу я узнать имя спасителя?
-Майрус-едва заметно улыбнулся тот
-Ты отличаешься от остальных местных, приятель-вдруг бросил заключенный, с наслаждением выпуская изо рта тонкую струйку дыма
-Тем что не забочусь о здоровье?-ухмыльнулся гвардеец, занявший свое прошлое место и так же упоенно закуривший
-Тем что подошел ко мне, когда остальные и внимания бы не обратили-тихо ответил в тон Накрос-я ведь командир ужасного сопротивления-врагов народа как никак, разве не слышал?
-Слышал-махнул рукой Майрус-какая разница чей ты там командир, я не судья, мне главное, что ты человек
Узник замолчал, просто уставившись в потолок и разглядывая ползущего по растрескавшемуся бетону таракана, будто тот мог чем-то помочь ему в незавидной ситуации. По его виску стекла горячая капля крови из раскрывшийся от движения раны и с едва слышным даже в полной тишине звуком упала на бетон
-Эй, а мы с тобой похожи-вдруг прошептал Накрос
Гвардеец не удивился, лишь немного улыбнулся, стряхивая на пол пепел
-Даже не знаю, принимать это за комплимент или оскорбление
-Правда где-то посреди-глаза заключенного будто на мгновение сверкнули в темноте и он воскликнул-нам с тобой есть что обсудить, приятель
Рурвен видел в глазах Блюхарта искренне удивление и практически детскую обиду, когда на одно мгновение он повернул голову в сторону зрительского зала. Люди следили за ним жадно, каждое мгновение ожидая момента, когда жизнь покинет тело и оно мертвым грузом упадет на землю, лишившись опоры в виде синтетической веревки. Способом казни избрали повешанье, как архаично и глупо и как дико, что это выставляется на всеобщее обозрение. Майрус не понимал этого, ему казалось, что тот кому доставляет удовольствие смотреть на смерть своего собрата хуже животного, ведь те убивают лишь ради выживания. В десятках глаз вокруг плескался едва ли не экстаз. Офицеры и их семьи, группы простых рядовых, которым "повезло" любоваться смертью предателя, были даже дети, радостно наблюдающие за тем как Блюхарта подводили к высокому стенду с петлей посередине. Какое будущее у тех, кто с младенчества считает это нормой и даже более-развлечением, подобно походу в театр и кино, жестокость граничащая с безумием. Тело Рурвена едва заметно подрагивало, он ждал и надеялся всем сердцем, что Накрос не подведет, что сделает хоть что-нибудь иначе свободный никогда уже не простит себе то, что по его вине погиб невинный человек. Он был посреди большого зала, так далеко от принцессы, находящейся выше и дальше всех остальных, в специальной ложе из которой на сцену открывался прекрасный вид. Она была окружена несколькими элитными гвардейцами-идеальными солдатами, личной охраной, которая отдаст жизнь ради своей госпожи. Помимо них зал был набит сплошь вооруженными и с огоньками в глазах взирающими на разворачивающее действо солдатами, стоящими у стен полукруглого помещения с большими окнами у самого потолка. Майрус не понимал как в такой ситуации можно подобраться к принцессе хотя бы на пушечный выстрел, не то что подойти настолько чтобы убить, ведь ее ложа была отгорожена от внешнего мира прозрачным, едва заметным бронестеклом, которое наверняка не пробить и из крупного калибра. Вдруг гомон стих и по залу прокатился утробный плач. Блюхарт не смог сдержать слез и сейчас рыдал почти в полный голос, пока пара гвардейцев завязывали на его шее петлю. Он уже не смотрел на остальных, наверняка ушел в себя настолько, что более не осознавал где находится, а Накроса всё не было, ничего не происходило, зрители всё так же ликовали, а единственный, чья жизнь должна вот вот оборваться все так же рыдал. Не смотрел больше и Рурвен, он был где-то во многих месяцах от настоящего дня, далеко в прошлом. Сидел перед одиночной камерой в полутьме которой была видна лишь сумеречная фигура, расположившаяся на холодном камне так, как не сидели и короли на мягких тронах. Вокруг была могильная тишина, ни одного звука помимо тихого шепота то одного то другого, то гвардейца, поклявшегося отдать жизнь за свою госпожу то экстремиста, мечтающего ее уничтожить. Они говорили вот уже несколько часов кряду, невзирая на то, что уже давно над землей распространила свою волю глубокая ночь. Совсем скоро, всего через несколько часов заключенный должен будет лишиться головы, но гвардеец уже сделал решение, пусть оно и не до конца оформилось в начавшей седеть голове. Скоро он сделает то, что запишет его имя в историю страны как имя предателя, избежавшего наказания из-за того, что одного его образа испугалась вся гвардия. Побоялась сделать из прозванного свободным великомученика за которого захотят отомстить слишком много людей и потому он просто ушел после того как освободил главу сопротивления и бросил вызов целой стране. Майрус тяжело и рвано втянул носом воздух, возвращаясь из забытья в тот момент, когда приговор Блюхарта был зачитан, а сам бывший гвардеец сейчас стоял с петлей на шее, бледнее бумажного листа, ожидая, когда пол под ним разверзнется, затягивая веревку. Рурвен поднялся на ноги с выражением вселенского холода на лице, он не испугался полтора года назад, сумел сделать правильное решение и не имеет права испугаться сейчас. Свободный вновь готов поставить себя против всего мира, вновь готов сложить голову в бесцельной борьбе. Где-то позади, за непробиваемым стеклом удовлетворенно хмыкнула принцесса, она все ждала когда этот странный и безмерно заинтересовавший ее человек выкинет что-то подобное и не удивилась, когда на глазах у десятков людей он спокойно прошествовал к месту казни.