– Тарелка была дизайнерской, – спокойно замечает Дуглас.
– Плевать. Куплю тебе новую миску. Хочу знать, я тебе больше неинтересен? – Перекрываю ему путь к холодильнику.
– Тьяго, я вчера достаточно услышал, чтобы запретить себе думать о тебе. Я не тот человек, который сможет убедить тебя, что люди стоят надежды на что-то лучшее. Это дерьмо, понимаешь? Никто ничего не достоин. Надо только брать от них всё, что они могут дать, а потом уходить. Я дам тебе то, что могу. Ты возьмёшь и пойдёшь дальше. Не важно, что будет со мной. Важнее, что ты сможешь двигаться дальше без страха очередного насилия. Теперь я могу хотя бы что-то поесть? Уже три часа дня. Ты проспал всё, что было возможно, и я вместе с тобой.
Отхожу от холодильника, пропуская его к нему. Что за чушь? Дуглас так просто не сдаётся. Это не в его правилах. И разве не это может доказать то, что этот мужчина другой, а не тот, кто вечно орёт и лупит всех вокруг, если ему что-то не нравится? Именно таким его выставил Кензо и посеял во мне гадкие уродливые семена сомнений.
– У тебя скорлупа упала в миску. Она будет скрипеть на зубах, и это не самое приятное, что может быть сейчас. Ты разозлишься сильнее и поранишься, – говорю, наблюдая за тем, как неумело Дуглас пытается приготовить себе скрэмбл.
– Так займись ты этим, раз такой умный. Из-за тебя я лишился отличной прислуги, которая всегда готовила мне вкусные блюда и держала мою квартиру в идеальном порядке, – цокая, он зло бросает вилку в раковину, вызывая у меня смешок.
– Вкусные? Твоя прислуга, как ты выразился, слышал от тебя только «сносно», «говно» и «иди ты на хрен со своими блюдами». Отойди, – толкаю Дугласа вбок и выливаю всё содержимое миски в мусорное ведро.
– Не сквернословь. Не так я представлял ситуацию, когда эти слова встанут между нами, Тьяго.
– А как ты их приставлял?
– Это было моё приглашение в постель.
Замираю с яйцами в руках и озадаченно поворачиваюсь к Дугласу.
– Что-то вроде. «Иди ты на хрен, Тьяго, со своими нравоучениями и этими возбуждающими губами!». «С радостью, Дуглас. Когда начнём?».
Издаю смешок, а затем хохочу, жмурясь от нелепости. Вот это фантазии. Даже в них всё чётко и по делу. Дуглас.
Распахивая глаза, продолжаю смеяться и ловлю странное выражение лица Дугласа. Он смотрит на меня так, словно увидел привидение.
– Что не так? – продолжая улыбаться, разбиваю яйца и взбиваю их.
– Не помню, чтобы ты смеялся рядом со мной. Ты смеялся со всеми, но только не со мной. Это красиво. Ты красив, когда смеёшься и улыбаешься. Ты оживаешь, тигрёнок.
Смущаясь от такого комплимента, кусаю губу, и её вновь дерёт.
– Я люблю смеяться, Дуглас. И люблю, когда люди отвечают мне с улыбкой. Поэтому и пошёл работать в агентство, чтобы видеть больше радости. Быть этой радостью для кого-то. Плевать, как это выглядит и слышится, но я дарил улыбки, пока не потерял желание улыбаться сам. Причин не было, но сейчас… ты сказал очень смешную вещь. Ты всех именно так приглашаешь в свою постель, Дуглас?
– Нет. Только тебя и то в своей голове. На самом деле, в моих мыслях ты уже давно спишь в моей постели, и это просто новый день, новый завтрак или обед. Время идёт, но ты всё ещё здесь.
Бросаю на него взгляд и замечаю незнакомую печаль в глазах.
– Так почему ты меня отталкиваешь?
Дуглас изгибает брови.
– Да, ты отталкиваешь меня не только своим поведением, но и чётким планом на будущее. Ты сам делаешь всё, чтобы я не хотел быть в твоей постели, Дуглас. Ты сказал мне, что только поможешь с Орландо, и затем я должен свалить отсюда. И я свалю, потому что ты не дашь мне то, ради чего я захочу остаться. Ты не дашь мне больше, чем сухие факты и ложь. Подумай над этим, Дуглас. Со мной ты можешь быть свободным и открытым в своих фантазиях, и не только в них. Я готов тебя понять, но готов ли ты понять самого себя?
– Из-за тебя я опоздал на работу.
– Ты уходишь от темы.
– Я задница. Не забывай, Тьяго. И мне нравится быть задницей, – фыркая, Дуглас направляется обратно в спальню.