Больше ни слова. Ни звука. Ни эмоций. Мне всё ясно и так. А анализировать я не желаю.
Последний взгляд на суровое лицо Дугласа, чтобы запомнить, каково это – быть ничтожеством в его глазах. Последний тихий вздох, и всё.
Молча направляюсь в спальню за вещами.
– Сантьяго!
По привычке дёргаюсь от повышенной интонации, но упрямо продолжаю идти.
– Сантьяго, чёрт бы тебя побрал! Немедленно подпиши документы! – кричит он, вынуждая меня всё же задержаться у двери.
Оборачиваюсь и поджимаю губы.
– Мне ничего от тебя не нужно, Дуглас. Мне жаль, что ты до сих пор не понял того, что я не продаюсь и не позволю тебе купить меня. Предложи это Кензо или кому-то подобному, но не мне. Не унижай меня ещё сильнее…
– Прекрати нести чушь, Сантьяго! Ты хотел этого от меня, я даю тебе то, о чём ты грезил! Вот! Забирай и проваливай отсюда! Гарвард! Это лучшее образование, которое ты, вообще, можешь получить! Деньги! Квартира! Всё теперь для тебя! Приличное будущее и шикарные возможности! Разве не об этом ты умолял фортуну? Об этом! Вот оно! Не трахай мой мозг, Сантьяго, подписывай грёбаную бумагу! – Дуглас хватает папку и с силой швыряет её между нами. Бумаги разлетаются во все стороны, а обида внутри из-за его слов переваливает за разумную отметку. Мои кулаки от злости сжимаются.
– Пошёл ты на хрен, Дуглас, со своими подарками! Услышал меня? Иди в чью угодно задницу, но меня не смей больше унижать! Я не твоя шлюха, ясно? Я не собираюсь терпеть тебя из-за каких-то надуманных страхов в твоей дерьмовой башке! Ты меня задолбал! Мудак! – Подлетая к нему, с силой толкаю в грудь. Дуглас делает пару шагов назад.
– Ещё только раз… – хватаю его за лацканы пиджака. Сжимаю ткань в руках, яростно выплёвывая слова в его озадаченное лицо.
– Ещё раз заикнись о том, что я терплю твою вонючую задницу из-за денег и твоего положения! Не смей, ублюдок, принижать мои чувства к тебе! Думаешь, я рад этому? Считаешь, я в восторге, что каким-то образом моё сердце увидело что-то хорошее в тебе? Нет, блять, я не рад! И мне, в большинстве случаев, ты противен! Урод! – Дёргаю его за пиджак и толкаю от себя, задыхаясь от гнева.
– Запомни, моя любовь только моя. И ты ни хрена её не заслужил. Ты спросил меня, почему я забочусь о тебе, стараясь понять тебя и принять всё это дерьмо внутри тебя. Я тебе ответил, Дуглас. Трус зазнавшийся. Ты грёбаный трус, маньяк-одиночка. Ты хотел меня, да? Это ты мечтал обо мне! Так вот твоим я был вчера. Твоим, пока ещё твоим. Что ты сделал? Сбежал, мудак. Ты, мать твою, сбежал и вернулся с этими погаными бумагами, которые мне к чёрту не сдались! – Пинаю листы, поднимая их в воздух и поворачиваюсь к Дугласу.
– Это моя любовь, запомнил? Моя! Она тебя ни к чему не обязывает! Она только меня крутит и изводит! Не тебя! Иди на хрен! Иди к Кензо или сколько там ещё у тебя шлюх, которых ты трахаешь! Я терпеть тебя не могу! Ненавижу тебя! А сейчас дай мне свалить отсюда, чтобы зализать свои раны! Мои! Меня бесит, что ты так и не увидел правды… слепая задница ты, Дуглас. Какая же ты задница. Фу, как же ты противен. Ты сам определяешь себя, как источник дохода для всех, и не больше. Тебе нравится быть таким. О-о-о, да, тебе нравится собирать всё дерьмо из всех задниц и платить им. Деньги. Деньги. Деньги! Сука, деньги! Да что же вы все так на них зациклены?! Деньги, мать их! Бесит! – топаю ногой, выпуская пар. Мои лёгкие горят от крика. Я не могу остановиться.
– Не парься, Дуглас. Я самоликвидируюсь теперь. Больше не надо подсылать ко мне бывших, лупить меня или что ты там ещё придумал, чтобы выполнить задание этой грёбаной семейки. Да, я всё знаю. И мне даже не больно уже. Привык к тому, что с тобой всегда чёртов ад. Боже, за что я тебя полюбил? Ты же такое дерьмо. Ликвидировал он меня. Себя ликвидируй, чтобы я вздохнул спокойно без всего этого. И ведь ты умеешь быть другим. Ты другой, но нет тебе нужно всё испоганить. Тебе нужно устроить сотни проверок для меня. Ты упиваешься тем, что мне больно, и сам скулишь, как мальчишка, в одиночестве, но ни за что не признаешься в том, чего я жду. Ты обещал, что больно не будет. Лжец. Наглый, безобразный лжец, который боится признаться даже самому себе в том, что проиграл. Хватит. С меня хватит. До тебя теперь дошёл смысл моих слов, Дуглас? – цежу, испепеляя его взглядом. Он побледнел, даже отшатнулся от меня снова, пока я говорил всё, и теперь смотрит на меня, как на чёртову стену, раздражая этим ещё сильнее.