У меня глаза болят от компьютера. Потираю их и перевожу взгляд на Дугласа. Он даже не пошевелился всё это время, полностью погрузившись в изучение документации. А я устал. Мне надо сменить обстановку или хотя бы немного пройтись. Всё затекло.
– Уже одиннадцать, – говорю я.
– И? Папочка разрешает тебе лечь сегодня позже, – хмыкает Дуглас.
– Мой папочка мёртв, так что я сам решу, когда мне ложиться и что делать, тем более у меня уже началось личное время.
Дуглас откладывает документы и садится на диване.
– И что это, мать твою, должно означать? – рычит он.
– Я пойду гулять. Хочу на свежий воздух. – Пожимая плечами, поднимаюсь с дивана и разминаю мышцы.
– Я ослышался? Пойдёшь гулять? Ночью? Один?
– Нет, не один. У меня встреча…
– Что?
Смеюсь от его крика.
– Тьяго, рискни вытащить свою задницу из этой квартиры, и я, блять, утоплю этого мудака. Понял?
– Жалко не будет? При чём здесь невинное…
– Я, блять, тебе сказал! Я тебя предупредил! Ты со мной! Ты мой! Я уволю твоего Бенжа, и он никогда не найдёт себе место, если увижу его рядом с тобой. Мне достаточно того, что он позволил себе лапать тебя. – Дуглас подскакивает с места и угрожающе буравит меня взглядом.
– А ты очень ревнив, да? К слову, Орландо тоже был таким. Именно из-за ревности, находясь в запоях, он лупил меня, приписывая мне несуществующие отношения даже со столбом. Я этого не приемлю. Если ты хочешь быть со мной, то постарайся доверять мне, – мрачно отвечаю ему.
– Не сравнивай меня с этим ублюдком! Я тебя пальцем не тронул…
– Прости, но я всегда сравниваю отношение людей ко мне, и сейчас ты ведёшь себя, как он, даже не удосужившись выслушать меня. Когда ревность затмевает разум, то люди делают ошибки. Болезненные ошибки. Меня изнасиловали из-за этой ошибки и сломали мне психику. Хочешь быть вторым? – Приподнимаю бровь, спокойно смотря на него.
Дуглас открывает рот, чтобы возразить или снова облить грязной руганью всё вокруг, но сразу же закрывает его.
– Я не такой, как он, Тьяго, – опуская взгляд, говорит Дуглас.
Тяжело вздыхаю и качаю головой.
– Ты не веришь мне, припоминая то, что показал тебе этот ублюдок Кензо. И разглагольствуешь о вере, о доброте, о шансах. Так какого хрена я не получил ни одного?
– Ты получил их сотни, Дуглас. И дело не в Кензо. Я хочу тебе верить и всего лишь сказал о том, чтобы ты не пытался давить на меня своими словами и приказами. Я не твой раб. Да, я на тебя работаю, но это временно, пока не закончится контракт. А дальше мы оба будем свободны от этих отношений. Я бы выбрал тебя после всего, но выберешь ли ты меня, не знаю. Ты дерёшься, оставляешь синяки на людях. Ты агрессивен. Вспомни, у меня есть причины тебя опасаться. Я болен, Дуглас. Я не могу поправиться, потому что среда обитания вокруг меня слишком тяжёлая. Её создаёшь ты. Когда-то ты сказал, что вылечишь меня, но для начала ты должен вылечить себя. Понимаешь?
– Иди в задницу, Тьяго. В любую. Но потом не приходи ко мне обратно, ясно? Не врывайся в мою жизнь, убеждая, что даёшь мне шанс, – выставляя руку вперёд, зло указывает на меня.
Как мы из милой, весёлой беседы перешли к очередным угрозам и ссоре? Не знаю, ведь мои слова были обычными.
– Всё ясно, Дуглас. Об этом я и говорю. Когда кто-то касается тебя настоящего или говорит тебе правду, ты сразу же выставляешь его вон. Это не отношения. Это дерьмо, к которому ты привык. Если ты уйдёшь, и мы расстанемся, то я никогда не откажу тебе ни в разговоре, ни в поддержке, ни в простом молчании. В этом наше отличие. Я люблю тебя, а ты боишься быть честным с собой и признаться, что не знаешь, какими бывают настоящие отношения и какими они могут быть у нас. Хорошего вечера, Дуглас. Прости, что я никогда не смогу быть твоим рабом, – произношу и, разворачиваясь и забирая с собой ноутбук, скрываюсь в спальне.
Вот так вечер. Всё опять пошло наперекосяк. А я лишь хотел в игровой форме пригласить его выгулять со мной Ари. Дуглас выдумал для нас обоих причины, по которым мы должны поругаться, затронул темы, на которые мы оба не готовы говорить, и согласен всё бросить, потому что не хочет прилагать усилий. Он так привык, не считаться ни с кем, кроме самого себя.