– Винный соус, блять? Ты используешь грёбаное красное вино выпуска одна тысяча восемьсот пятидесятого года для дерьмового соуса? Ты в курсе, сколько оно стоит?
Поднимаю взгляд на Дугласа, стоящего напротив меня в спортивных штанах и чёрной футболке. Он такой огромный с этого угла зрения, что я непроизвольно сглатываю и отрицательно качаю головой.
– Вот мудак, винный соус из коллекционных запасов, – цокая, Дуглас вертит в руках наполовину пустую бутылку, а я поднимаюсь на ноги. Нет, я, конечно, слышал выражения и похлеще, но столько матов на одном дыхании от воспитанного мужчины из элиты, впервые.
– Ты его любишь? Вино, я имею в виду.
– Терпеть не могу. Мясо пригорает. Кусок для тебя, идиот. Я не люблю, когда у меня пережаренное мясо. – Дуглас указывает головой на сковороду-гриль, вызывая во мне некую обиду.
– Оно, вообще-то, не подгорело. Ты хотел корочку, я делаю чёртову корочку. И я не голоден. Если честно, то я ни черта не понимаю. Ты не пьёшь вино, но у тебя целая коллекция. Я взял первую попавшуюся бутылку, потому что ты сказал, что я могу использовать всё что угодно, для приготовления ужина, а теперь недоволен. Ты хотя бы когда-нибудь бываешь доволен? Вряд ли. Ты, действительно, родился конкретной задницей, – бурча под нос, достаю большую тарелку из верхнего шкафчика и выкладываю на неё мясо.
– Ты понимаешь…
– Нет, не понимаю. Ничего не понимаю. И да, если ты снова хочешь мне указать на моё место, Дуглас, то пошёл ты. Я не обязан готовить для тебя, это раз. Я хорошо готовлю, и мясо получилось отменным, это два. Да и, в принципе, ты не заслужил запечённых овощей, как и винного соуса. Это было три. Я могу перечислять вечно, но уже устал. Поэтому вот. – Достав из духовки противень с овощами, выкладываю всё на тарелку и, полив соусом, подталкиваю её к нему и складываю руки на груди.
– Это должно стоять там. – Дуглас красноречиво указывает на стол.
– Так поставь. У тебя есть руки и ноги. Ты же не сломаешься, ведь я облегчил твой вечер, а ты мне его только усложнил. И я здесь, напомню только потому, что ты угрожаешь моим друзьями. Да и собака меня ждёт. Ари не любит быть один дома и может устроить разгром, – усмехаясь, наблюдаю, как брови Дугласа озадаченно ползут вверх, а лицо вытягивается от шока. Ему что, никто и никогда не отказывал? Повезло.
– Ты обязан угождать мне, Тьяго. Я нанял тебя и подобного поведения в своём доме не потерплю. Если ты ещё раз позволишь себе гадкое и некорректное высказывание, как и очередную выходку, то я вышвырну тебя, на хрен, отсюда. Ты хорошо услышал меня? – рычит, делая шаг ко мне. Теперь моя очередь удивляться.
– А ну-ка, подожди. Это куда ты меня нанял? Я не припомню, чтобы соглашался на тебя работать, как и имею полное право поворачиваться к тебе задницей. Думаю, к этому ты привык, Дуглас. И прекрати выражаться, это коробит.
– Не стоит поворачиваться ко мне задницей, Тьяго, я могу хорошенько врезать по ней. Ты работаешь на меня и выполняешь каждый мой приказ. Какие у тебя нежные уши, оказывается! Переживёшь, грязный иммигрант. Ты…
– Подожди! Остановись, Дуглас. Что ты имеешь в виду? Нормально говорить умеешь? Я, вообще, уже ничего не понимаю. Я не работаю на тебя и не помню, чтобы ходил на собеседование в какую-то юридическую фирму. Я недавно вернулся в Нью-Йорк и понятия не имею, о чём ты говоришь. Хватит меня оскорблять! Что происходит? – Хмуро потираю лоб и бросаю опасливый взгляд на Дугласа. Никаких нормальных эмоций на его лице, кроме презрения. Прекрасно.
– Тарелку. На стол. Виски со льдом, двойную порцию. Три кубика льда не меньше и не больше. Нарежь лимон очень тонко. Я принесу контракт и ноутбук, чтобы обсудить условия твоего тюремного срока. Живо исполнять мой приказ, Тьяго. Живо! – Дуглас чересчур сильно толкает меня плечом, отчего я оступаюсь и хватаюсь за край стола, стараясь не упасть. Я в таком недоумении. Сотни вопросов в голове, и ни одного ответа.
Что за контракт? Когда я начал работать на него? Какой к чёрту виски? Что, вообще, происходит?
Я чувствую себя так, словно попал в какой-то параллельный мир, и меня забыли предупредить об очень важных аспектах моей жизни. Критически важных, ведь я попал в клетку. Именно так я и вижу всё. Клетка для раба.
– Твою ж мать, Сантьяго Диаз, когда ты будешь чётко следовать моим указаниям? Неужели, это так сложно сделать? Ты тупой? Глухой? Недоразвитый? Забыл английский?