– Боже, – шепчу. Дыхание сбивается.
– Так. Сейчас промоем, но здесь нужно наложить два шва. Ты себе линию жизни повредил, Сантьяго, – усмехается Мартин, что, вообще, не подобает ситуации.
– Что это значит?
Я встаю. Он, придерживая меня, подводит к раковине и опускает под воду мою руку.
– Это значит, что ты попал в самую гадкую задницу в своей жизни.
– А вам можно так говорить?
– Всего лишь констатация фактов. – Пожимая плечами, Мартин усаживает меня на стул и достаёт из шкафа шприц и ампулы.
– Зачем? – испуганно выдавливаю из себя.
– Обезболивающее. Сделаю укол, и ты ничего не почувствуешь. Если почувствуешь, что отключаешься, скажи об этом мне. Итак, ты живёшь с Дугласом?
– Нет, я… хм, работаю на него. Прислугой. Готовлю, прибираю и вожу ему еду на работу.
– Любое удовольствие за ваши деньги. Ничего нового. В этом мире покупается всё и даже глаза медового цвета. – От этих слов коробит. Даже неприятно становится. Хотя видно, что он профессионал. Выполняет всё чётко и быстро. Но всё же есть в нём что-то не позволяющее мне сейчас нормально воспринимать происходящее. То ли дело в Дугласе и в его поведении, то ли в том, что они знакомы и уже очень давно. Не знаю, но я даже боли от укола не чувствую, внимательно изучая мужчину. Когда-то он был очень красив. Да и сейчас довольно привлекательный. Он женат. На его пальце я видел кольцо, пока он не снял его перед тем, как помыть руки, и сейчас оно лежит на раковине. Что могло связывать их? К тому же разница в возрасте очевидна. Он Дугласу почти в отцы годится.
– Как долго?
– Что? – моргая, переспрашиваю.
– Как долго работаешь на Дугласа?
– Две недели где-то.
Мартин бросает на меня быстрый взгляд, а затем возвращает его к моей руке. Я стараюсь, вообще, туда не смотреть.
– А что? – интересуюсь я.
– Ничего. Отвлекаю тебя от происходящего, Тьяго, – он словно выплёвывает моё имя. Нет, не моё, а так меня зовёт Дуглас, но всё же… Ему-то я чем не угодил?
– Мне жаль, что вам пришлось заниматься мной, когда у вас и так много работы. Дуглас слишком остро воспринял обычный порез и…
– Обычный порез с двумя швами. Я бы так не сказал. Хотя можно было бы склеить порез.
– Но вы его зашиваете, – напоминаю я.
– Уже зашил, – отбрасывая в лоток иглу, Мартин берёт пластырь и закрывает им рану.
– Почему швы, а не склейка?
Он игнорирует мой вопрос. А я прихожу в ещё большее недоумение, зачем надо было издеваться надо мной, если можно было обойтись и без обезболивающего, и без швов? Это игра какая-то у всех, что ли, кто сильнее причинит боль Сантьяго Диазу?
– Пошли. – Замотав мне руку бинтом, Мартин снимает перчатки и надевает обратно кольцо.
Он выходит из комнаты, я за ним.
– Почему я вам не нравлюсь? – тихо спрашиваю его.
Мартин останавливается и оборачивается, смиряя меня пренебрежительным взглядом. Он же тоже когда-то иммигрировал сюда. И уж точно дело не в моей внешности, а в чём-то ещё.
– Ты лишний, – бросая, Мартин открывает дверь своего кабинета.
Что за чёрт?
Глава 14
Голова огромная после таблеток снотворного, которые мне выдали вчера в госпитале. Я двигаюсь, как в прострации, заваривая кофе, запекая эти чёртовы сэндвичи и стараясь не особо задевать руку. Её нещадно дерёт. Вся ночь прошла как в тумане. Уже в машине, мрачный Дуглас заставил меня выпить антибиотики и снотворное, после чего я едва смог дойти до квартиры самостоятельно. Он тащил меня, а остальное я не помню. Заснул. И мне до сих пор не дают покоя слова Мартина и его отношение ко мне. Хотя это не моё дело, но… обидно.
Лишний…
– Доброе утро.
Поднимаю голову на Дугласа, вошедшего в столовую в полной готовности к новому дню. И удивительно, как он поздоровался, что, вообще, это сделал.
– Доброе. Чай или кофе?
– Кофе. Как ты себя чувствуешь?
– Нормально. Всё хорошо, – выдавливаю из себя улыбку и наливаю Дугласу кофе.
– У тебя вчера были панические атаки, Тьяго.
Весь напрягаюсь. Ставлю перед ним завтрак и кофе.
– Я не переношу вида крови. С рождения, – шепчу, отворачиваясь и выкладывая оставшиеся сэндвичи на доску.
– Врать ты ни хрена что-то с рождения не научился.
– Ты не знал меня с рождения. И я не вру. У меня, действительно, непереносимость вида крови, – кривлюсь от боли в порезе, но всё же натягиваю резиновые перчатки и включаю воду.