Мышьяк ему в ланч. Вот чего он заслужил. Кобель злобный.
Да, меня бесит, что Дуглас не гей. Меня раздражает, что я живу под одной крышей с мужчиной, который изводит меня не только при каждой встрече, но и даже в моей голове. Вот просто всё в нём раздражает.
Прихожу в офис и отдаю Ширли, секретарше Дугласа, еду. Даже не спрашиваю, на месте ли он. Не вхожу в кабинет, а просто красноречиво ухожу домой. Козёл.
К четырём часам дня, когда я уже весь извёлся и даже использовал крепкое словцо, мне привозят пустую сумку, и я забираю её. Значит, он ел, и это должно меня порадовать, но записка со словами «Какое дерьмо», злит сильнее. Сволочь.
Я ничего не готовлю на ужин, разогреваю то, что было вчера, и, сложив руки на груди, жду, когда Его Величество притащит свой зад домой. Но этот наглый человек попросту не появляется снова. Извращенец. Снова с этой…
Специально убираю еду в половине девятого и направляюсь к себе. Даже не выйду, когда он заявится, да я и не уверен, что Дуглас придёт и этой ночью.
Валяюсь на кровати, читая разные статьи на ноутбуке. Я уже дремлю, пока сильный грохот не заставляет меня подскочить и схватить подушку.
Дверь. Это хлопнула дверь. Сонно смотрю на часы. Половина первого. Вот же безобразный филин! Мог бы и потише войти домой.
Зло швыряю подушку, когда вдруг раздаётся что-то похожее на удар. Хмуро подхожу к двери и открываю её.
Слышу низкий голос Дугласа. Он снова ругается. Исполняет арию из самых сильных ругательств этого мира, отчего я кривлюсь. Но вот его голос…
– Тьяго, – Дуглас, облокотившись об угол двери, появляется и расплывается в улыбке.
Что за чёрт?
Его рубашка застёгнута криво, галстука нет, как и жилетки. Пиджак надет наизнанку. Озадаченно оглядываю его, и до меня доносится слабый аромат алкоголя.
– Ты что, пьян? – догадываюсь я. А он ещё шире улыбается, упираясь ладонями в стену, чтобы оттолкнуться. Но это ему не удаётся, и он скатывается на пол, ударяя по стене кулаком.
Боже, да он на ногах не держится. Сколько надо было выпить, чтобы быть в таком состоянии? Хотя я примерно знаю сколько, и меня это пугает. Мне нужно уйти, просто уйти и закрыть дверь, позволив взрослому пьяному мужчине самому ползти до своей спальни. Я обязан спрятаться. Алкоголь к добру не приводит, и его…
– Тьяго… виски… – пьяно растягивая слова и взмахивая рукой, говорит Дуглас.
– Мне надо… эти грёбаные… сука… блять… виски… мать их.
Кривлюсь от этих выражений.
– Тебе уже хватит. Ползи к себе, Дуглас. Я не собираюсь…
– Я здесь, блять, хозяин! Я приказываю тебе! Виски мне! – орёт он, ударяя рукой по стене.
– Мой рабочий день закончен, так что справляйся сам.
Делаю шаг назад и сглатываю от страха, когда Дуглас поворачивает ко мне голову, и его глаза наливаются кровью.
– Виски хочу!
– Хоти дальше, я не буду помогать тебе напиваться, – отрицательно качаю головой.
– Ты мне… сука… болит, – скуля, он кривится и хватается за голову. Его вой разносится по всему тихому пространству квартиры.
– Мне надо… выпить… сейчас же… Тьяго… тигрёнок… притащи мне… на хер эту… грёбаную… бутылку. – Дуглас поворачивает ко мне голову, и жалобное выражение его лица должно было меня растрогать, как если бы он просил о воде или о помощи, но только не об алкоголе.
– Нет. Я не дам тебе ни бутылку, ни стакан, ни что-то ещё в этом роде. Какого чёрта ты так надрался? Ты выиграл суд! – возмущаясь, всплёскиваю руками.
– Мне хреново… почему ты такой… противный?
– Потому что ты придурок, а остальные люди, совершающие хорошие поступки, для тебя, по определению, гады. Давай, Дуглас, дуй к себе и ложись спать. Тебе утром на работу, – говорю и указываю на его дверь.
Видеть его таким странно. Обычно он всегда всё держит под контролем, и я не думал, что у него есть алкогольная зависимость. У меня есть в этом деле опыт, и он ужасен. Дуглас очень и очень плохой парень, со всеми пугающими минусами, которые я мог бы себе когда-либо придумать. Он полная противоположность того, что мне должно нравиться в мужчине. Да и не гей он.