– Да, конечно. Странный вопрос для тебя, ведь ты с ним живёшь уже три недели. Он тайный гей, так что не надейся на что-то серьёзное с ним. Авторитет среди элиты и все дела. У него есть девушка, его ширма, но… Ты что, не знал? Как ты мог не знать, ведь Дуглас поселил тебя здесь, рядом с собой? И уж точно он делал тебе какие-то намёки на свои желания и… Тьяго, ты в порядке? Эй, ты очень бледный. Давай садись.
Холод пронзает каждую клеточку моего тела. Кензо опускает меня на стул и машет рукой перед моим лицом.
– Тебе воды дать? Что случилось? Боже… Чёрт… ты не знал, да? Дуглас не сказал тебе о том, что он гей, и ты его новое развлечение? Чёрт, мне надо идти. Он убьёт меня…
– Нет. Стой. – Успеваю схватить Кензо за руку.
– Расскажи мне.
– Я не могу. Прости, Тьяго, но я не думал, что ты не в курсе всего этого. Я подписал документ о неразглашении, но увидел тебя и решил, что ты обо всём знаешь и просто вынужденно здесь находишься или… прости, я не могу. Я…
– Кензо, прошу тебя. Дуглас угрожал моим друзьям. Он вынудил меня сюда переехать. Обращается со мной ужасно, как и со всеми остальными. И я… я хочу понять, кто он такой, потому что я запутался. Я работаю здесь прислугой, понимаешь? Убираю квартиру, готовлю еду и терплю его, чтобы остаться в Америке. Пожалуйста, расскажи мне, – быстро шепчу, крепче хватаясь за запястье Кензо. В карих глазах появляется понимание и жалость ко мне. Во что я влип? Дуглас – гей? То есть я не придумал ничего? Он был со мной ночью. Он… как так?
– Только не сдавай меня, идёт?
Киваю. Кензо пододвигает себе стул и садится на него, а я отпускаю его руку.
– В общем, я уже рассказал тебе, как мы встретились с Дугласом. На самом деле мне нечего было терять, и я согласился переехать сюда. У Дугласа уже были партнёры до меня. Одного из них я видел. Мартин – испанец. Он рождён в Америке и работает…
– Главный крутого госпиталя. Я был у него.
– Значит, Дуглас прогнал и тебя по анализам?
– Нет… я… порезался и… не важно. Так Мартин был его партнёром?
– Да. Первым партнёром. Он старше Дугласа на двадцать лет и научил его всему. Они остались друзьями, даже я с ним общаюсь. Мартин очень приятный мужчина и его муж тоже. Он не распространяется на тему: «Как Дуглас стал таким невыносимым хамом», но всегда говорит, что ему просто нужно время, чтобы принять самого себя. Насколько я понял, Дуглас гей уже двенадцать лет примерно, и он выбирает только иммигрантов. Так проще избавляться от улик. Я сам их ему поставлял. Искал ребят, попавших в трудную ситуацию, получал проценты, а Дуглас развлекался с ними пару ночей. Они сбегали от него, зачастую он находил причины, чтобы их депортировали. Я был не против, хотя бы так моя задница немного заживала. Дуглас всегда груб. Ему плевать хочешь ты или не хочешь. Больно тебе или нет. Он просто берёт тебя, когда хочет. Ему плевать на чувства всех вокруг, кроме своих. Дуглас – законченный эгоист и порой невменяемый насильник. Но деньги, которые он платит, огромны. И ради них можно потерпеть. А я дошёл этой ночью до грани. И боюсь, что в следующий раз просто умру, поэтому взял ключи и приехал сюда, чтобы поговорить с ним и мирно расстаться. А здесь, оказывается, ты. Я вспомнил всё, о чём говорил Дуглас. Он часто говорил о тебе, описывал тебя, когда имел меня. Называл меня твоим именем, и мне жаль, Тьяго, но сейчас ты его жертва номер один. Дуглас бредит тобой и едва держится, раз вчера позволил себе подобное. Я думал, он разорвёт меня на части.
Парень замолкает. Мне тоже страшно. Мои кошмары оживают рядом с Дугласом. Я бы никогда не мог подумать, что он гей, да ещё и такое страшное творит с людьми. Чёрт возьми, мне плохо.
– Вообще-то, я немного солгал. Я знал, что ты здесь. Ну, живёшь с ним и работаешь на него. Он говорил о контракте и смеялся над тем, что ты попал в его лапы. Тебе не сбежать. Сначала я относился к этому с безразличием. Думал, поиграет и успокоиться, как и раньше. Дугласу быстро всё надоедает. Но ты до сих пор здесь. А он не притрагивался к тебе. Он вымещает всю злость от этого на мне, и я больше не могу, Тьяго. Клянусь, я убеждал себя в том, что деньги важнее боли, но нет. Я мазохист, но даже у меня есть рамки. И вчера Дуглас за них перешёл. Я приехал сюда пораньше, надеясь посмотреть на тебя и понять, что же в тебе такого, раз он сходит с ума. И я вижу. Ты такой красивый, нежный и ласковый, чувственный. Думаю, что ты романтик. Но боюсь тебя разочаровать, Тьяго. Дуглас сломает всё это. Ты зря ему признался в том, что гей, Тьяго. Зря. Хотя… он бы мог просто насильно тебя поиметь… я не знаю, что ещё сказать. Не знаю… но уходи от него. Будь подальше, ты слишком хорош для него. Он не оценит. Никогда не оценит. Я отдал ему два с половиной года и сначала даже был влюблён в него. Такой хмурый, мрачный и сильный. Я хотел разгадать все его тайны, а потом боль затмила разум. Увы, Дуглас бессердечная сволочь, и я ухожу от него. Прости, что подставляю тебя под удар. Понимаю, что он разозлится, и точно знаю, что он не будет меня искать. Он не придёт в бар, в котором я работаю от скуки. Не будет выполнять моих просьб так, как твоих. Я тоже просил его не пить. Но он пил. Ему было плевать на мою боль. А на тебя… он возвращался к тебе, чтобы ты был рядом вынужденно с ним. А у нас всё было наоборот. Прости, парень, но я советую тебе держаться от Дугласа подальше, если не хочешь вот этого. – Кензо снова опускает ворот свитера, демонстрируя мне синяки, и мой желудок сжимается от подступающей тошноты.