– Мой шофёр привезёт твои вещи завтра к десяти утра туда, где ты сейчас проживаешь, Сантьяго. Включи телефон, ему нужно будет созвониться с тобой. Вряд ли ты сможешь позволить себе новый гардероб. Это твоё, – сухо произносит Дуглас и достаёт из внутреннего кармана пиджака конверт, протягивая мне.
– Я не могу… я…
– Твоё право. – Он расслабляет пальцы, и конверт, в котором подозреваю, лежит мой гонорар за три недели, падает на пол между нами.
Специально наступив на него, Дуглас толкает меня плечом и молча уходит, даже не попрощавшись. Оборачиваясь, чувствую, как в грудной клетке остаётся так мало воздуха, что она начинает болеть. Каждый вздох даётся с трудом. И я ведь боялся того, что Дуглас начнёт уговаривать меня или же применит силу. Он ушёл. Вот так просто. Ушёл. И я чувствую себя самым жестоким человеком на свете, потому что знаю, Дуглас не обычный мужчина в моей жизни. Он больше. И отпускать его больно.
Наклоняясь, поднимаю конверт и направляюсь обратно к столику, абсолютно забывая о том, что хотел в туалет. Ребята, уже изрядно выпившие, болтают с незнакомыми девушками, пожирающими их взглядами. Сажусь рядом со смеющимися над чем-то Бёрдсом и Эдди. При виде меня они становятся серьёзными.
– Зачем он приходил? Что хотел?
Передёргиваю плечами, бросая на стол конверт, и мой взгляд цепляется за пиво Эдди. Тянусь через столик и беру бокал.
– Ди…
Мне больно. Очень больно оттого, что я не могу по собственной глупости, совершённой в прошлом, любить человека, который больше всех нуждается в этом.
Я не пью, говорил же? Не употребляю алкоголь ни в каком виде. У меня тяжёлое прошлое. Но сейчас, мне нужно взять откуда-то энергию, чтобы не развалиться к чертям собачьим. И пиво для меня самое доступное. Ненавижу алкоголь. Конечно, я его пробовал, но это был не целый бокал пива, который сейчас незамедлительно бьёт меня по ногам и голове. Облизываю губы и возвращаю бокал обратно. Гадость несусветная, но становится теплее. Кровь быстрее циркулирует по венам, и меня больше не знобит.
Ловлю озадаченные и немного напуганные взгляды друзей.
– Ни черта не в порядке. Я влюбился, и меня кинули. Мало того, что кинули, я сам попросил об этом. Я ни в чём не разобрался и запутался окончательно. Потерял время и силы на человека, который этого не заслужил. А другой… странный, холодный, отчуждённый и агрессивный, так сильно напоминает его и в то же время так отличается. Я тряпка и никогда не изменюсь, – горько бормочу.
– Ди, мне жаль. – Бёрдс похлопывает меня по спине, и я киваю.
– Никому не говорите о нём, ладно? Не хочу, чтобы у него и у вас снова были проблемы из-за меня…
– Не вопрос.
– Вообще, могила.
В один голос заверяют друзья.
– А что в конверте? – интересуется Эдди.
– Понятия не имею. Деньги, предполагаю. Вот, сегодня я проставляюсь. Они мне не нужны. Не от него, – кривлюсь я.
– Посмотрю?
– Всё равно, – передёргиваю плечами на вопрос Эдди.
Он берёт конверт и открывает его. Хмурится и достаёт приличную пачку денег и свёрнутые листы.
– Ты уверен, что заработал сорок штук баксов, Ди? – придвигаясь ко мне, шепчет Эдди.
– Что?
– Говорю тебе, здесь сорок тысяч. И вот ещё… вроде бы контракт. Нет, это должностные обязанности нанимателя.
Эдди протягивает мне бумаги, и я быстро читаю, что за чертовщина произошла.
– Боже мой…
– Что там?
– Ввиду того что работодатель нарушил согласованные условия контракта, заключённого с Сантьяго Диазом, он обязан выплатить ему неустойку в размере двадцати пяти тысяч долларов и оплатить отработанные дни. А также ввиду негласных обстоятельств наниматель обязуется с этого момента сохранять дистанцию не менее трехсот метров с работником на срок в пятьдесят лет, – бегло читаю я ребятам.
– Это как? Что это означает? – шепчет Бёрдс.
– Это означает то, что ОН взял на себя всю вину и продемонстрировал очень важный аспект его симпатии к Ди. ОН понял все страхи нашего малыша и самоликвидировался, оставив Ди свободу и приличный гонорар, – усмехается Эдди.
– Ни черта себе. Но как такое быть может? Я понял всё иначе. Он там…
Я больше не слушаю. Отключаюсь от происходящего, вглядываясь в сухие слова, написанные на бумаге, и в голове начинает шуметь. Дуглас снова обошёл меня на два шага вперёд. Он уже изначально знал, что я откажу ему даже в шансе возобновить знакомство, поэтому подготовил деньги и документы ещё утром, чтобы передать их мне. Вероятно, он даже не планировал сюда приезжать, но сделал это… зачем? Посмотреть на меня? Убедить в чём-то? Но он не сказал ничего такого, чтобы я понял – он слышал меня. А оказывается, я такой придурок, напуганный псих, видящий во всех мужчинах своего врага. Конечно, это не умаляет того, что сделал Дуглас ранее и как вёл себя, но… есть сотня чёртовых «но».