— Ла-а-а-а-нс-с-с…
От услышанного шёпота аристократ оказался крайне сильно обескуражен и удивлён. Такое бывает, когда в твоей голове вдруг появляется чужой голос.
— Ла-а-а-а-а-а-анс, — голос явно становился настойчивее и требовал внимания. — Не игнорируй меня!
— Отстань, я тружусь, — господин Бальмуар отмахнулся и продолжил выводить новые буквы на пергаменте, но вдруг сильный порыв ветра устроил хаос на столе. — Да не мешай мне!
— Плати по долгам!
— Я тружусь, что тебе не понятно⁈
— Мне плевать!
— Где ты вообще находишься, гадина⁈
— В твоём разуме, мой дорогой ученик. Пролезла вчера ночью.
— Врёшь. Сидишь где-то за внешними стенами и жить мне мешаешь, посылая свои чёрные нити в Сарос. Ты в курсе, что именно по этой причине тебе здесь и не рады?
— Слушай, а ты не оборзел ли часом? Я тебе помогла? Помогла. Так какого хрена ты тут мне нотации читаешь? Давай плати по долгам и не выпендривайся!
— Сейчас?
— Нет, завтра! — огрызнулась Алгиренда Тхалнутан, посылая смысл своих слов прямо в сознание своего ученика. — Сейчас давай, я что зря явилась?
— А подождать никак? — с непривычки часть слов всё же вслух вырвалась сквозь стиснутые зубы. — У меня так-то дел куча, южане на нервы давят. О, кстати, а может ты поговоришь с Халсу’Алуби?
— Обалдеть, когда ты таким наглым стал? Ты ещё за антидот со мной не расплатился, а уже просишь ещё об одной услуге.
— Ну смотри, ты мне сейчас поможешь, а потом я сразу же за оба момента расплачусь с тобой. Все в плюсе.
— Нет, мой наглый ученик, так дело не пойдёт. Во-первых, тебе стоит сначала закатать губу. Во-вторых, мне в Анхабари тоже запретили появляться после той сцены с этим придурком, у которого в голове вместо мозга ослепляющий песок южных земель и горячие лучи солнца… Или, наоборот, горячий песок, а лучи уже ослепляющие… Этий его знает, да и какая разница⁈ А в-третьих, сначала ты мне вернёшь первый долг.
— Давай через недельку, я как раз там уже и в Орта Миос приеду. Можно будет без лишних проблем всё утрясти…
— Ты что реально не понимаешь? Я с тобой не торгуюсь. Сейчас же возвращай долг. И рунные тубусы можешь обратно прятать, я тебе трудится не позволю, — в доказательство своих слов Алгиренда попыталась поджечь один из пергаментов: физического тела этой стервы рядом не было, но вот тень Кихариса давила своим присутствием.
— Вот же тварь!
Ланс аж подскочил от неожиданной наглости, попутно пытаясь потушить странный огонь, который норовил перекинуться на другие вещи, включая брюки. Персонал же старался не показывать смущения, но странный клиент их уже немного настораживал и даже пугал. Со стороны выглядело будто маг самоучка сам себя поджёг.
— Долги, Ланс! Долги! — голос продолжал греметь подобно барабанам.
— Ладно, ладно… дай только одно письмо…
— Никаких писем!
Спорить с этой стервозной сукой было явно бесполезно. Поэтому не оставалось ничего кроме как вздохнуть и смириться, а вместе с этим опустить часть ментальных барьеров.
— Ох, как у тебя тут уютно-о-о… — протянула Алгиренда, проникая всё дальше в разум, где уже начала обустраиваться. — А что это такое? Ты что ли умеешь вышивать крестиком? Во дела…
— Так зачем тебе моё тело?
— Для решения очень важных вопросов, которые больше я не могу откладывать.
— Ты помнишь условия…
— Да не ссы ты, всё будет в лучшем виде, — уже рукой своего ученика отмахнулась Алгиренда, полностью получая контроль над телом. — Я быстро. За трое суток уложусь, как и договаривались.
И пошло тело аристократа прямиком на выход из ресторана, повинуясь чужой воли. Ну таковы были условия сделки, на которые Ланс пошёл осознанно. Да и в целом, особо он не переживал, всё же стоит понимать, что его наставница находится здесь, в разуме только с позволения её ученика. Да и то, возможности Алгиренды крайне ограничены, например, она не может прикоснуться к памяти, вернее, к большей её части, которую настоящий владелец тела не хочет показывать.
— Куда ты идёшь? — Бальмуар решил всё же задать вопрос.
— К своей цели.
— Какой именно?
— Я на допросе? Сиди там в своём изолированном участке и помалкивай.
— В изолированном участке так-то ты.
— О, почти пришли…
Ещё один поворот и ещё один, после чего показывается вполне знакомая дверь в подземный проход до музея. Уверенным шагом Алгиренда шла именно в ту сторону, совершенно не озираясь по сторонам, ведь точно знала куда и зачем идёт.