Из-за этого Ада уже чувствовала конкуренцию, порой даже абсурдную ревность. Но всё же ей никто не готовил замену, да и авторитет хозяина был куда сильнее любых безумных мыслей. Так что рабыня смирилась, понимая, что так надо и по-другому не будет. После смирения же всегда в гости заходит и понимание.
— А вот и рынок рабов, — позитивно произнёс Ланс, который находился в довольно хорошем настроении: дела идут всё лучше, вот он уже и второго раба сегодня купит.
Рынок рабов представлял из себя довольно обширную площадь, на которой находились, как их порой называли в Эдеме, «сцены». Огороженные участки, которые могли представлять из себя что угодно. Иногда это могли быть просто коробки, на которые поднимались рабы для обозрения перед потенциальными покупателями. Порой на участке имелись небольшие палатки, где раба можно осмотреть более досконально и даже опробовать. Некоторые работорговцы, продающие бойцов, устраивали поединки прямо на своих сценах. Каждый презентовал свой товар, как ему хотелось. Ограничением служила лишь фантазия и вес кошелька.
Практически все рабы здесь были голыми и дешёвыми. Большинство — мусор, найденный в трущобах или на границе миров. Изредка попадались относительно подготовленные рабы, имеющие чужое клеймо, которое после продажи заменяется на новое. В основном те рабы, с которыми рабовладельцы уже намучались из-за их строптивости или просто непробиваемой тупости. Качественный товар здесь купить нельзя.
По-настоящему умелого раба можно купить только с рук в специальных заведениях. Причиной этому стали традиции и культура Эдема. Опять же банально, никто из свободных здесь работать на кого-то не хотел. Так что большинство граждан — своего рода индивидуальные предприниматели.
Если, к примеру, у кого-то прорвёт трубу, то свободный не пойдёт в какую-то государственную организацию, ведь их просто фактически и не существует за редкими исключениями. Свободный гражданин обратится за помощью к другому свободному гражданину, который либо сам разбирается в условной сантехнике, либо имеет раба с нужными навыками.
И да, многим попаданцам такое кажется странным. Ведь вроде как получается, что этот самый свободный гражданин является работником другого гражданина. Так вот, нет, не получается. Он работает сам на себя, пусть и предоставляя услугу. Он никому не подчиняется и никому не служит, у него нет покровителя или кого-то, кто назначит ему график. Аналогично и со всеми другими профессиями. Даже взять того же господина Бальмуара. Он не работает на арену, на организаторов или спонсоров. Этириданос работает на себя, сам решает: где, когда и при каких условиях будет выступать его товар.
— Хм… кого бы выбрать? — произнёс один из потенциальных покупателей, озвучив мысли всех свободных граждан на этом рынке.
Ланс тоже пристально высматривал себе нового раба. Вот вывели ещё пятерых, которые особого интереса у граждан не вызвали. Пару раз кто-то выкрикнул ставки, после чего рабы ушли к своим владельцам.
— Может вон ту, хозяин? — поинтересовалась Ада.
Рыжеволосая рабыня уже смирилась с тем, что её хозяин купит именно рабыню. Так что теперь она безуспешно пыталась повлиять на решение Ланса, указывая на самый непривлекательный по внешним признакам товар. Если уж конкурентка и появится, то пусть будет хотя бы уродиной.
— Нет, — сразу же отрезал аристократ, ожидая чего-то лучшего.
Поразительно много рабов являлись зверолюдами. Казалось бы, Сарос является город для этих самых зверолюдов, так почему же такой спрос на рабов своего вида? Но почему-то смертные любили издеваться над представителями своего вида или даже расы. Дело именно в какой-то иррациональной жестокости.
Никогда Ланс не видел, чтобы зверолюд издевался над человеком или эльфов, столь же сильно как на, казалось бы, своим собратом. И подобный принцип в целом распространялся в Эдеме на все виды смертных. Разве что кроме гномов, но никто точно не знает, что у них там происходит, так что и выводы делать умные смертные не спешили. И далеко не все эльфы хорошо относились к своим сородичам. Но, пожалуй, именно зверолюды ненавидели друг друга сильнее всех. За ними почти вплотную шли уже люди.