Так было и с Лансемалионом. Его определили в отряд Упорный, который насчитывал более сотни пехотинцев. Большинство из них было вооружено щитами и копьями, ведь состоял отряд из преимущественно простых смертных. Что и логично, ведь сама Смиренная Тысяча состояла по большей части из кателиев, ниже которых были только рабы. А все чего-то стоящие маги, как правило, имеют статус алетиса и выше.
Так что отряд Упорный сражается по старинке, строем. Кроме того, в их случае к снаряжению относились куда строже, как и с подобного рода прошениями. Что и логично, ведь если вдруг в первом ряду из десяти человек девять будут со щитами, а один дурень с шестиметровой пикой или не дай бог луком, то враг умрёт со смеху.
Исключением в таких отрядах становились волшебники. Так, например, право на своё личное вооружение имел командир отряда Упорный, который являлся магом и использовал особое копьё в качестве проводника своей силы. Исключением также являлись маги поддержки, которые стоят позади строя и помогают простым солдатам чарами. И речь не о броске всяких огненных шаров, подобное использование энергии хар просто нерационально.
Чаще использовались порывы воздуха, чтобы отклонить снаряды врага. Маги земли вместо метания булыжников, превращали землю перед строем в грязь или зыбучие пески, останавливая стремительные натиски противника. Огненные маги пробовали поджигать щиты, а маги воды могли превратить грязь в гололёд. Всё это оказывалось куда эффективнее, нежели бросков сосульками, от которых спасает обычный деревянный щит.
И непосредственно до магов поддержки, как показывает практика, добираются лишь в самом конце, когда строй уже разрушен, а отряд скорее всего разбит и отступает. Поэтому даже не самым сильным магам зачастую позволяли использовать то оружие, с которым он будет эффективнее без учёта строевого боя. Хотя никто не запрещал оставить выданное снаряжение. Что уж говорить, многие так и делали, ведь такая штука как щит полезна всегда и каждому. За исключением тех, кто может делать свою кожу прочнее стали.
И если оружие себе ещё кто-то мог выбирать, то вот броня, как правило, у всех была выполнена в одном стиле, разве что иногда мог иметься маленький герб собственного рода, но на общем фоне это всё незаметно. Даже офицерская броня не столь отличается от брони обычного рядового. Индивидуализм по максимуму оставался в Эдеме, здесь каждый солдат лишь очередной незамысловатый винтик слаженного механизма, каждая деталь которого легко заменяется в случае нужды.
— А теперь нужно разобраться со вторым вопросом, — произнёс себе под нос Лансемалион, оглядывая таких одинаковых солдат.
В чём же заключался второй вопрос? Как уже говорилось, маги поддержки не специализируются на прямом контакте с врагом. Часто они тратят всё своё время на то, чтобы совершенствовать одно-два простых заклинания из ряда уже названных. В результате страдают навыки ближнего боя. Кроме того, зачастую они теряют сознание в процессе боя, отдавая все силы в последнее заклинание. А ценность каждого такого мага слишком высока.
Поэтому к магам поддержки приставляли что-то вроде телохранителя. Иногда роль телохранителя мог выполнять офицер отряда, рядом с которым маг отряда постоянно был рядом. Иногда выделяли кого-то из простых солдат, выбирая самого надёжного и готового, отдать свою жизнь в случае нужды за более перспективного бойца в лице волшебника.
По одиночке магов поддержки старались никогда не оставлять. Даже если он за стенами, за спинами пикинёров, в центре отряда, всё равно должен быть его напарник или кто-то другой. Потому что враг будет всячески стараться убить в первую очередь именно мага поддержки всеми различными способами от нападения лёгкой конницы с тыла, до меткого выстрела грифонового наездника. А с учётом того, что весь бой маг поддержки находится в полной концентрация на своих заклятиях, он легко может не заметить даже медленно летящий от врага снаряд, оставляющий за собой огненный шлейф на небесах. Фактически маг поддержки в момент сотворения своих чар становится уязвимее даже ребёнка.
И пусть Лансемалион Бальмуар легко мог одновременно драться и создавать заклятия, но правила есть правила. Поэтому и ему требовался защитник. Кто-то из этих надменных бездарей, обиженных на свою судьбу кателиев, с презрением во взгляде на равных себе. Они не в силах изменить свою судьбу, потому что не способны даже взглянуть в лицо правды, где отражается каждый их изъян. Всё что им остаётся — жаловаться и винить других, попутно самоутверждаясь за счёт ещё более слабых и никчёмных. Поэтому первым делом они начали отпускать между собой шутки о странном солдате с огромной сумкой барахла за спиной. Наивный чудак с таким глупым взглядом…