Никаких ресторанов, никаких роскошных особняков, даже суккубу на час не арендуешь, а большинство поселений представляют из себя грустный особняк аристократа, пару домов для солдат и бараки для рабов до самого горизонта. Исключением являются лишь условные курортные места, вроде тех же горячих источников Сароса.
Хотя стоит отъехать от гейзеров, как сразу же можно обнаружить грязные и смердящие дома рабов, которые буквально копаются в дерьме, разводя скот, пищей для которого становятся всё те же рабы, которые плохо работали и получили наказания, либо которые работали хорошо, из-за чего потеряли сознание из-за тяжёлого труда. И вот что эльфийские доминионы, что зверолюдские округа, ситуация в общих чертах всегда оказывалась крайне схожей.
Таким образом получалось, что главной целью высшей аристократии, которая проживала как раз в одноименных городах, являлась выкачка ресурса из других своих территорий. И все деньги с округов Сароса, текли в сам Сарос, который и развивался. А вот сами округа оставались в запустении и там даже водопровода могло банально не быть. Да и зачем он там? Чтобы рабы помылись?
Ну и получалось так, что эти же округа становились крайне уязвимы. В тот же Сарос диверсанты попасть никак не смогут, там внешняя стена и куча стражи. А вот округа… В общем, поэтому и приходится мобилизовать солдат, чтобы те постоянно патрулировали и отлавливали гадов, которые пытались прибиться к другим рабам. Это аристократы вроде Ланса производили штучный товар и клеймили его по-особому, магическими печатями. А на рудниках это становилось роскошью. А с учётом их смертности и сменяемость… Этий его знает, привели это раба солдаты раньше или это гад из свободных, который сам себе клеймо поставил. В общем геморроя хватало для армии даже в тылу. Хотя решалась проблема легко. Просто при любом подозрении — руби голову с плеч и всё.
А ещё иногда случались даже стычки с разведчиками врага, которые уже представляли из себя вполне боеспособных воинов. С ними на самом деле всё проходило проще. Ведь их целью были диверсии в рядах солдат, что подразумевало бой.
К слову, пленных армия Эдема никогда не брала. Каждый, кто приходит из-за Черты, уже никогда не станет вновь покорным рабом. Это известная каждому гражданину истина, обосновать которую все затрудняются. Но так уж получается, что даже если поймать вторженца, надеть ошейник и отдать в рабство, то вскоре эта дрянь всё равно начнёт пытаться поднять бунт всеми силами. Сколько его не бей, сколько не угрожай — итог один, эта дрянь сделай вид, что сломалась, а потом выкинет что-то в самый неподходящий момент. Пытками из вторженцев выбить чего-то конкретного не удаётся.
Сами так называемые свободные пленных тоже предпочитают не брать. Да и возможности у них такой как правило не предоставляется. Все стычки у Черты заканчиваются победами превосходящих сил армии Эдема, ведь у тех и экипировка лучше, и позиция выгоднее, а ещё порой и количественное превосходство имеется. Во время же генеральных сражений начинается сущее безумие, где становится не до взятия пленных.
Кроме того, стоит понимать, что с обеих сторон находятся сильнейшие маги. Волшебники способны видеть куда дальше и куда больше, нежели может рассказать обычный рядовой солдат. Обычного рядового брать в плен смысла просто нет, он ничего важного не расскажет.
А взять живым командующего армии Эдема невозможно, таких случаев никогда не было. И даже если такое вдруг случится, то никто не проколется. В офицеры абы кого не берут. Чтобы стать частью высшего командования, или хотя бы старшего, нужно пройти через проверку Гильдии и духовенства. И те, кто её проходят, не боятся смерти и боли. Да и живыми они не даются. Всё это также применимо и к младшим офицерам, которые может и могут сравняться в идейности с генералами, но тоже проходили строгий отбор.
Тем временем свежее и последнее пополнение уже прибыло, теперь Смиренная Тысяча находилась в полном составе. Мобилизованные последними солдаты поспешили прибиться к своим войскам и обустроить дополнительные лагеря на новом месте. Палатки расставили в рекордные для простых смертных сроки, часовые без лишней суматохи сменялись в строгом порядке.
Смиренная Тысяча начинала свой путь с давних времён, пусть в неё и брали исключительно кателиев, что вполне можно понять по названию. Формирование, прозванное не в честь благородных животных, не в честь богов или могучих артефактов, а в честь смирения, которому учат рабов. Многие видели в подобном названии презрительные нотки верхних лож, будто бы эта Тысяча служила исключительно смешной шуткой, над которой в генеральских шатрах смеются алетисы и лариосы за спинами по факту таких же свободных граждан. Будто лицемерие являлась неотделимой нравственной ценностью Эдема.