— Мааак… — простонала ему в лоб.
— Да, малыш, отстранился. — Я так устал!
— Я тоже. День был трудным.
— Ага. — снова уткнулся, целуя ей живот.
— Давай спать? — спросила, но про себя не хотела, чтоб он соглашался.
— Да. Чуть позже. После душа. Совместного, — пробурчал хрипло парень.
— Мы не дома, — напомнила Ася.
— Пофиг. Хочу.
Он приподнял ее, дождался пока ее ноги обовьются вокруг него и понес из комнаты.
Прямо в оставшейся одежде поставил ее в ванну, следом залез сам, включил теплую воду, ловя ее писк губами. Возбуждение рвалось наружу. С ее дыханием. С его натянутыми джинсами.
Посмотрел на нее сверху мутным взглядом.
— Расстегни, — кивнул на свой ремень.
Рахманова улыбнулась и сосредоточилась на задании.
— Пуговицу тоже, — ласково.
Сделала. Не без труда, потому что кое-что мешало. Избегала дотронуться до него там.
Климов пошевелил ногами, чтобы мокрые джинсы нехотя присползли ниже.
— Достань его, — хрипло.
Тут Ася помотала головой. Нет. Она не может. Он так смотрит, но… нет.
— Да, Ася, давай. Смелее.
— Я… не могу. Сам… — посмотрела на его подбородок, губы, в глаза… Утонула в них.
— Можешь. Давай. Видишь, он ждет. Ждет тебя, не меня.
Ася недоверчиво опустила взгляд, снова рассматривая его возбуждение. Левой рукой оттянула резинку, правой дотронулась до головки. Мак вздрогнул всем телом и застонал. Отдёрнула руку, но он поймал и снова положил на место.
— Погладь, — попросил чуть слышно. Было видно, что он сдерживается из последних сил.
Девушка послушно обхватила пальчиками член и провела вверх-вниз. Еще. Твёрдая мягкость. Туда. Сюда. Ускоряя темп.
Парень дрожал, опираясь на кафель одной рукой, направляя ее движения другой. Голова запрокинута, глаза закрыты, из груди просачивался рык. Еще мгновение и на руку Аси выплеснулось его удовольствие, пачкая одежду, его и ее. Он еще раз вздрогнул, едва удержавшись на ногах.
— Ты меня убиваешь, малышка, — обнял ее, согнулся, поцеловал в шею. Затем снял свои штаны, неловко опустился, сел на дно ванны и потянулся к ее джинсам.
— У тебя нет сил, — констатировала факт.
— Нет. — Согласился.
— Давай примем душ и спать…
— Давай. — но его пальцы уже зацепились за пояс и тянули оставшуюся на ней одежду вниз.
Девушка непроизвольно прикрылась ладонью.
Макар убрал ее руку, задев сокровенную горошинку. Вздрогнула. Заметил. Пальцы вернулись и начали своё коварное дело.
— Мой пирожок, — пробормотал, и Ася покраснела. От его прикосновений подкашивались ноги, она прервала ласку и наклонилась, чтобы окончательно снять мокрые джинсы.
У Климова перед глазами возникли ее груди, покачиваясь, дразня. Он извернулся, взял одну в рот, посасывая. Малышка чуть не упала, ноги отказали ей, удержал. Помог с одеждой, на автомате заткнул слив ванны.
Ванна была большой, советских размеров, очень удобно, — на задворках сознания отметил парень и усадил Асю на себя. Словно по-другому и быть не могло, он с легкостью оказался внутри нее. Охнула, и он поймал ее вздох поцелуем. Влажная, готовая для него, нежная и теплая. Его девочка. Красивая, страстная. Желанная.
Макар задал ритм, приподнимая и опуская ее за талию, и она, подстроившись, двигалась на нем, отдавая и отбирая последние силы и волю. Едва постанывала, спрятав темный взгляд. Держалась за его плечи, царапала ноготками. Ее грудь чуть пружинила, звала дотронуться, но Макар держал Асю, боясь, как бы она не ударилась о жесткие края ванны, если вдруг силы покинут ее в любой момент. Сопела, чуть заметно хрипела, но продолжала двигаться, стремясь к своей вершине.
Мак дождался ее взрыва, поддерживая после. Прижал, поглаживая, успокаивая, убаюкивая. Едва не засыпая сам.
— Надо перебираться в кровать, — прошептал.
Кивнула, но не сдвинулась с места.
Климов понял, что без его помощи она никуда не переберется. Поэтому с огромным трудом и аккуратностью поднялся вместе с ней на руках. Встал под душ, поддерживая под попкой свою малышку, подождал, пока вода смоет морок и следы близости, вылез, взял пару полотенец, предусмотрительно оставленных мамой на видном месте, и направился в свою комнату.
Ася спала. Прямо на нем. И не проснулась даже тогда, когда он, расстелив полотенца, уложил ее в кровать.
Залюбовался: красавица. Черная лебедь. Пушинка. Наивная и коварная соблазнительница. Глазами он ее снова хотел. Но мужское начало не поддерживало его желаний. Усталость брала своё. Он легко обтёр ее, высушивая, переложил ближе к стенке и лёг, обнимая. Засыпал с улыбкой.