— Нет. — успела вставить свое слово в монолог брата Ася. — нет, Рафик! Я не хочу! Ни уезжать, ни становиться чьей-то второй женой, будь он трижды хорош, ни вообще выходить замуж за незнакомца!
— Вы помолвлены. Скоро мы съездим с тобой к нему, ты посмотришь на то, как они живут, тебе понравится…
— Мне не понравится!
— Ты неправильно себя настраиваешь!
— Я говорю то, что чувствую, вот здесь, — девушка похлопала себя по груди. — Я не хо-чу выходить замуж за этого… человека! И вообще!
Рафик скрипнул зубами.
— Тебе придется. Рано или поздно. Хотя, я считаю, уже поздно. И то, что нашелся достойный мужчина, пожелавший взять тебя в жены — не иначе как благословение Аллаха!
— Он покарает тебя, Рафик, слышишь? Аллах покарает тебя за то, что ты делаешь! — Ася вскочила со стула.
— Замолчи! — брат вышел из себя. — Замолчи, пока я не отрезал тебе язык, Асия! Я старался говорить с тобой спокойно, но ты кого угодно вынудишь! Правильно мать считает, что баба Рая тебя избаловала! Поэтому до свадьбы ты будешь жить здесь! Возможно, за оставшиеся месяцы мы общими усилиями вернем тебе здравомыслие и отобъем всякое желание упоминать имя Аллаха для угроз…
Рахманова, не желая более пререкаться, выскочила из гостиной и, не обращая внимания на показавшуюся с кухни мать, стала обуваться.
— Ты никуда не пойдешь! — донеслось до нее. Рафик вышел в прихожую.
— Пойду! Карим! — крикнула. Брат, словно ожидая за дверьми, тут же появился на пороге. — Верни мне ключи от бабушкиной квартиры!
— Сейчас… — младший достал из брюк связку, но старший перехватил руку и отобрал.
— Я сказал, Асия, ты никуда не пойдешь! Твое место в материнском доме!
— Вот и живите тут! А я не буду!
— Стой, Асия! Иначе… — донеслось, а следом хлопок двери заглушил остаток фразы.
Только выскочив из подъезда, Ася осознала, что произошло. Она нагрубила матери, правда, та в долгу не осталась; выступила против главы семьи и вдобавок, будто этого мало, сбежав, не захватила с собой ни денег, ни телефона — рюкзачок с личными вещами остался в ее комнате.
Времени было около восьми, светло, слава Аллаху — лето! Но что теперь? К бабушке в больницу очень далеко и уже поздно — не пустят. Катька живет за городом, и Ася совершенно не была уверена, что электрички туда еще ходят. Артем… он и его жена помогли бы, но как до них добраться? В карманах не нашлось даже мелочи на проезд!
Рахманова растерянно посмотрела на закатное рыжее небо, видимое вдоль проезжей части, куда она успела дойти в размышлениях, и направилась пешком до дома Артема. Благо — знала куда идти, начальник не раз заезжал домой, когда, бывало, подвозил Асю куда-то. Не так и далеко, остановок шесть, наверное…
О Макаре Ася старалась не думать. Хотела и боялась его. Несмотря на всё пережитое с ним и из-за него, не желала навязываться. Вдруг у него сегодня планы? Может, вообще не один, а тут она придет! Нет-нет. Лучше занять у Артема денег, может, попросится переночевать одну ночь в офисе. А завтра она доберется до бабушки и возьмет запасной комплект ключей у нее. Ох, как же сложно без телефона!
— Эй, красавица, подвезти? — послышался чуть сзади шорох шин, и Ася шарахнулась от дороги.
— Да ты чего, она ж школьница еще, Гош! — донеслось следом с той же стороны и, взвизгнув шинами, авто резко вывернуло на вторую полосу.
Рахманова облегченно выдохнула.
Спустя двадцать минут она стояла возле подъезда шефа и пыталась вспомнить номер квартиры. Но помнила только этаж: второй. Путем подсчета предположительно выяснилось, что квартира могла быть восьмой или девятой. Или десятой, девушка не очень помнила расположение внутри подъезда. Набрала на домофоне один из вариантов: никто не ответил. На втором какой-то ребенок спросил «кто?» но Ася тут же скинула вызов. Третий вариант оказался незнакомой женщиной, судя по голосу — в возрасте. Ну, что теперь?
Сев на лавку возле подъезда, Рахманова прикрыла глаза и почесала уголок глаза, грозившего пролить слезу. Следом зачесался второй глаз…
Почему всё так? Аллах карает ее за неправедный образ жизни?
Пойти бы в мечеть, но единственная в их городе — наверняка закрыта на ночь.
Ася откинулась на спинку, накрыв ладонями лицо. Будет сидеть тут. Все равно идти некуда, а домой не вернется. До Макара теперь слишком далеко — он жил в противоположной стороне от дома…
Желудок напомнил о себе громким рыком. Ах, да, Ася не ела ничего целый день. Впрочем, не привыкать.
Мак расслабленно сидел на крыльце дома Речинских, наблюдая за солнцем, ярким — оранжевым. Тут, за городом закатом можно было любоваться до самого горизонта. Может, когда он, наконец, решится обзавестись семьей, тоже перебраться поближе к природе? Хотя нет. Климов считал себя городским человеком: любил, чтобы всё было под рукой, без надобности куда-то выезжать, чтобы купить хлеба или снять денег в банкомате. Но иногда можно. Вот, как сейчас. Сидеть, никуда не торопиться, ничего не говорить, потому что Ильюха уже уснул в своем гаражном кресле, дышать почти свежим воздухом и любоваться небесными сполохами.