Вот и сегодня, Речь не отказался поддержать, даже помочь обещал, хотя Климов слабо представлял себе, чем. Если только…
— О, вот и гости! Привет! — на крыльцо вышла Ксения, держа на руках малыша. — Проходите, ждем вас уже. Муж сказал, вы раньше должны были приехать.
— Да, у нас… семейные дела образовались… — выдал Мак, не думая. Точнее думал, но совершенно о другом: странно было слышать, как Илью называют «муж».
— О, вот даже как? Уже семейные? Это хорошо, — заулыбалась Речинская.
— Макар шутит, — решила внести ясность Ася.
— Что? — обернулся. — Разве они уже не твоя семья?
— Да, но это мои, личные проблемы, а не наши семейные.
Климов нахмурился. Блин, что, нужен обязательно штамп в паспорте, чтобы она начала к нему относиться иначе, нежели как к постороннему? Но выяснять сейчас отношения было не время. Мак шагнул на крыльцо, оставляя девушку позади.
— Как поживает мой крестник? — перевел тему.
— Хорошо. Ест, спит, делает свои детские дела, — рассмеялась блондинка. — Не жизнь, а красота!
— Хорошо ему. — шутя позавидовал Климов. — Мне бы так…
— Тебе пора уже своих детей делать, а не мечтать прыгнуть в подгузник!
— Упаси Господи, — хмыкнул Мак, и зашел в гостиную, где Илья беседовал со своим отцом.
Речинский старший был важным и влиятельным человеком, так считал Макар. Илья мало рассказывал о нем, но из того, что знал о нем Климов, складывалось именно такое впечатление. Он помнил, как тот занимался делами Ксю, когда та попала в беду, видел, как помогает Илье встать на ноги в жестоком мире бизнеса, заботясь о будущем сына.
Неужели теперь настала очередь Мака просить этого человека о чем-либо? Не хотелось. Совершенно не хотелось влезать в подобные долги. Зря Илья затеял это всё. Подумаешь, выгнали с работы!? Город большой, что-нибудь да нашлось бы, а можно и уехать вообще! Интересно, Ася согласилась бы уехать с ним?
Асию незаметно взяли в оборот. Она сама не поняла, как уже пеленала крохотного человечка, аккуратно поддерживая головку. Еще через минуту и вовсе осталась с ним наедине, пока молодая мама бегала на кухню греть бутылочку со смесью. Аллах, какое всё крохотное! Пальчики, носик… чуть вьющийся темный пушок на голове. Вероятно, у мальчика будут папины волосы, ведь Ксения — блондинка. Голубые, чуть мутноватые глазки. Что он видит, понимает ли, что рядом не мама?
Ася улыбалась. Невозможно думать о чем-то плохом, когда держишь в руках вот такое чудо!
— Ну что, Санёк, будем кушать? — Ксюша зашла в комнату второго этажа, где они находились, не сводя глаз с собственного ребенка.
— А почему не кормишь грудью, — поинтересовалась Рахманова.
— Кормлю, но не хватает ему. Он тот еще проглот, а у меня молока мало. Приходится докармливать.
Ася кивнула, понимая, что очень далека от подобных рассуждений. Она едва припоминала, когда вот так близко видела младенцев. Дети братьев как-то незаметно подросли, что уже позабылись все переживания и нега.
— От него вкусно пахнет, — прокомментировала Ася.
— Как от всех грудных детей, — улыбнулась Ксю в ответ. — Ну, когда свои будут? Я смотрю, Макар в последнее время отличается постоянством и серьезностью? Теперь, то ты, наконец, признаешь, что вы встречаетесь?
Ася пожала плечами.
— Я… живу у него. Наверное…
— Ооо, вот видишь! Я, честно говоря, думала, что больше тебя не увижу. Ты в прошлый раз так убеждала меня, что вы не вместе… Только… не быстро ли вы… съехались? — обеспокоенно спросила хозяйка дома.
— Это и пугает. Мы… вроде и не встречались, а уже…
— Ну, если вам вместе хорошо, почему бы и нет?
— Мы… — тут Ася не выдержала и всхлипнула. — Мы…
Речинская, отложив сонного ребенка, наклонилась к лицу гостьи.
— Что-то не так? — усадила Асю на край кровати, сама расположилась рядом и обняла девушку за плечи, от чего всхлипы переросли в рыдания. — Если хочешь, расскажи? Или я лезу не в свое дело?
Ася замотала головой.
— Нет. Всё… всё как-то… Так не должно быть. Мы… Он…
— Тебе с ним плохо?
— Нет! Он хороший… — размазывая по щекам слезы, говорила Ася. — Но я… не понимаю его иногда. Нравится ему что-то или нет? Доволен он или злится?
— Но Макар вполне открытый человек, думаю, если с ним просто поговорить, всё станет понятнее… — растерялась Речинская.
— Наверное, — вздохнула. — Но у нас всё как-то… кувырком.