Обнаженное тело Дженет отделяло от него лишь покрывало, и девушка чувствовала, как все ее существо оживает, как тело ее жаждет Джейсона; никогда еще до сих пор она не испытывала более сильных эмоций. Его язык исследовал ее рот, а Дженет видела сквозь полуопущенные ресницы, что небеса начинают все больше и больше отливать золотом по мере того, как солнце поднимается все выше. У нее внутри тоже всходило солнце, оно дарило ей тепло, сияло в ней, наполняло ее жизнью… Где-то у самого горла билось сердце, дыхание останавливалось. Ей казалось, будто внутри нее произошло извержение вулкана, и раскаленная лава вот-вот вырвется наружу и потечет по горному склону, расплавляя ее в своем всепоглощающем пекле.
Его губы требовали все большего, а тело прижимало ее с такой страстью, что Дженет обмякла и поддалась его желаниям. Она стремилась разделить с ним пламя, которое сжигало их обоих, и дать ему часть того лучезарного счастья, которое переполняло ее.
Дженет слышала его прерывистое дыхание и ощущала томление собственного тела, тянущегося к нему.
Рука Джейсона скользнула под покрывало и стала медленно продвигаться к затвердевшему холмику ее вздымающейся груди. Она почувствовала его на самой вершине, ладонь накрыла грудь, и из Дженет вырвался вздох необыкновенного наслаждения.
Водоворот чувств засасывал ее с захватывающей дух скоростью, спасения не было. В сознании всплыло видение речного потока: воронки на стремнинах, всплески у крутых берегов — река не контролирует свой бег, она неумолимо несет вперед воды под напором собственной мощи. Дженет почти потеряла контроль над собой, но ей уже было все равно!
И все же что-то затаившееся глубоко внутри не хотело сдаваться. Слабый, но требовательный голос изо всех сил взывал к ее благоразумию — а она больше не подчинялась ничему, кроме прикосновений Джейсона. Вдруг сознание резанула мысль о том, что несущий ее поток страсти может разбить ее о скалы, и она проснется на дне реки брошенной и одинокой… Мысль эта заставила ее замереть. В безбрежный океан радости диссонансом ворвалось ощущение беспокойства. Она — всего лишь еще одна женщина в жизни Джейсона, и как только он получит то, чего желает, она будет отвергнута. Как и ее предшественницы…
Дженет шевельнулась в его объятиях, убрала руку с его шеи и оттолкнула ласкающую ее грудь руку. Не замечая ее протеста, он продолжал медленное эротическое исследование ее тела.
— Джейсон, подожди.
— Почему ты борешься с тем, чего мы вместе хотим? — расстроенно спросил он.
Дженет чувствовала, как полыхает пламя в ее груди. Да, она действительно желает его, она честно признавалась себе в этом, — но хочет, чтобы все происходило иначе. Она не хочет быть вещью Джейсона. Кто знает, где он проводит другие свои ночи? Она для него — просто еще один никак не дающийся в руки коллекционный жук… Вот поймает-таки и уж тогда наколет на булавку!
Должно возникнуть нечто более сильное, прежде чем она сможет отдать себя ему.
— Я не могу.
— Но почему?! — горько усмехнулся он. — Потому что ты — верная женщина и не станешь обманывать Рона? Но ты такая же как все: своими поцелуями ты уже изменила ему. Твои желания — уже предательство.
— Рон тут ни при чем.
— Да? — бесстрастно отозвался он. — Возможно, но ты проводишь с ним все свое свободное время, а это уже обязывает. Да, собственно, какое для тебя имеет значение, что мужчина влюблен… Для тебя он всего лишь очередная игрушка: поиграешь, а потом бросишь.
— Ты же меня совсем не знаешь! — Дженет возмущенно смотрела в его презрительные голубые глаза.
Он рывком поднялся с кровати, встал над ней во весь рост, положив руки на пояс и чуть расставив ноги.
— Я достаточно тебя знаю. Точнее знаю твой тип женщин. О! Вы изображаете таких нежных и заботливых, но все время стремитесь заманить мужчину в свою шелковую паутину, чтобы потом убить его своим ядом.
— Значит, я не «тип женщин» — вас-то я не пыталась заманить! — парировала она.
— Разве? А мне кажется, что все-таки пытались. Какое-то время я думал, что неверно сужу о вас, но ошибался. — И он повторил: — Вы такая же как все.
— Тогда тем более зачем я вам? Ну да, — съязвила она и стала подстрекать его: — Я такая же: я держу Рона на коротком поводке, хочу вас, и еще неизвестно, за кем начну охотиться после вас. В то время как вы, — ее голос сорвался в крик, — самый верный из всех мужчин! Джорджия может спать спокойно, зная, что вы никогда не станете волочиться за другой женщиной, ибо так ей преданы!
— Джорджия — опытная женщина; она знает, что к чему. И кроме того, — добавил он грубо, — я не обязан отчитываться перед вами!