Он отступил назад, с притворной вежливостью позволяя ей пройти в дом. Дженет вошла в длинную гостиную, обставленную в модном стиле: мебель из стекла и хрома, секционный диван и кресла в красновато-желтых тонах.
— Идите за мной, — отрывисто сказал он и повел ее по широкому холлу, на стенах которого висели авангардные картины. Они вошли в кабинет, обшитый панелями темного дерева. Здесь стояли два массивных кожаных кресла и большой письменный стол. Садясь, он предложил ей кресло.
Джейсон заговорил, голос его звучал глухо и резко:
— А теперь не могли бы вы оказать любезность и объяснить, почему так долго держали у себя Сьюзен? Вы хоть имеете представление о том, который сейчас час?
Он был зол, зол настолько, что в голубых глазах появился металлический блеск. Дженет смотрела на него, не веря своим ушам, постепенно в ней начала нарастать ярость. Несомненно, это недоразумение было вызвано тем, что он не мог как следует ее расслышать. Но он не имел права разговаривать с ней так, будто во всем была виновата только она!
— Спасибо, у меня прекрасные часы. И я точно знаю, который сейчас час, — огрызнулась она.
— Тогда какого черта моей племянницы не было дома тогда, когда она должна была вернуться?
— Вы кричите! — возмущенно сказала она, заставляя себя оставаться спокойной и сохранять контроль над собой, но ничего не получилось.
— Да, черт возьми, я кричу! — Он облокотился на стол, устремив на нее яростный взгляд. — И у меня на это есть причины. Если бы вы ответили на мои вопросы, мне бы не пришлось орать так, будто я разговариваю с идиоткой!
Ее твердая решимость оставаться в рамках приличия моментально улетучилась, но она взяла себя в руки и заговорила ровным тоном:
— Если вы дадите мне слово, мистер Стюарт, то я смогу все объяснить.
Он откинулся на спинку кожаного стула и замолчал, буравя ее своими леденящими голубыми глазами.
Дженет начала рассказывать:
— Сьюзен опоздала на автобус. Когда я ее нашла, то сразу позвонила вам. — Она остановилась и посмотрела на него, будто призывая его оспорить ее слова.
— Продолжайте! — скомандовал Джейсон. Он отодвинулся на стуле, встал и угрожающе навис над ней.
— Я позвонила вам и попросила разрешения оставить Сьюзен на некоторое время у себя. Вы согласились. — Завершение рассказа было логичным, она поднялась, чтобы оказаться на одном уровне с ним.
— Вы закончили? — холодно спросил он.
— Да.
— Тогда можете идти. — Слова звучали отрывисто и безразлично.
Дженет гордо посмотрела в лицо этого высокого мужчины.
— Не допускаете ли вы теперь, что хотя бы частично были неправы?
— Нет.
Дженет с раздражением изучала его. Она поняла, что здравый смысл изменил Джейсону Стюарту. Подстрекаемая желанием вывести его из этого самодовольного состояния, она с сарказмом заметила:
— Вы ведь не допускаете, что когда-нибудь можете ошибиться, правда? Сомневаюсь, что вы вообще когда-нибудь к кому-нибудь прислушивались. В день, когда вы пришли в школу и я пыталась обсудить с вами проблемы Сьюзен, я тоже не достучалась до вашего здравого смысла.
— Мисс Мэттьюз, здесь под вопрос ставится ваше поведение, а не мое. Разве в школе принято посылать учителей в дома опекунов, чтобы оскорблять их? — спокойно заявил он.
— Я здесь не от имени школы! — парировала она.
— Да? — Его вопрос прозвучал притворно мягко. — Но вы в ней работаете. Я думаю, совету школы будет интересно узнать, что вы ходите по домам людей и критикуете родителей. Да, — продолжал он все тем же вкрадчивым тоном, — пожалуй, мне именно об этом следует упомянуть на заседании педсовета. Я знаю всех его членов — думаю, от ваших услуг на следующий учебный год откажутся, если получат на вас жалобу от такого крупного землевладельца, как я. Я плачу налоги за свои земли, а вы знаете, что часть этих денег идет и в школьный фонд.
Дженет почувствовала, как по ее телу волной прокатилась дрожь. Вполне возможно, что Джейсон Стюарт парой к месту сказанных слов может подвести ее под увольнение. Фридом — маленький городок, и она не сомневается в том, какое серьезное влияние он здесь имеет. А с пятном в послужном списке трудно будет получить другое место. Но она не собирается склонять перед ним голову! Вид его удовлетворенного превосходства лишь разжег в ней упорное нежелание извиняться. Гордо вскинув голову, она сказала:
— Если вам от этого лучше, то пожалуйста, вымещайте на мне свою враждебность. Я потерплю.