Я резко останавливаюсь у закрытого бара. Хадсон оглядывает пустую улицу, обращая внимание на полицейскую ленту, трепещущую на окне паба. Думаю, нам повезло, что на тротуаре нет ни лужи крови, ни обведенного мелом контура. Проходящая мимо нас женщина толкает тележку с чем-то, похожим на мусор. Когда Хадсон открывает дверь со своей стороны, она торопится убраться, бормоча себе под нос нечто, похожее на проклятия.
– Это здесь, – я показываю на дверь, покрытую граффити и грязью.
Хадсон толкает её и заходит внутрь. Я иду по пятам.
– Это то место, где она живет?
– Да.
Я поднимаюсь наверх, обходя лужу блевотины.
Я принюхиваюсь, когда слышу, как Хадсон позади меня закрывает рот и нос. Я уже знаю, чего хочу, и это касается Мисси, чтобы она вернулась домой с нами. Каждый ошметок гниющей дряни, полицейская лента, свидетельствующая о совершенном преступлении, валяющийся повсюду омерзительный мусор и этот отвратительный запах – все это может сработать на меня, когда я буду убеждать Хадсона, что это правильный поступок. Я знаю, что он будет потрясен мыслью оставить здесь Мисси.
Я поворачиваюсь к нему, когда достигаю вершины лестницы.
– Послушай, мы не можем оставить её здесь. Это место совершенно не безопасно, особенно для такой маленькой девочки, как она. Ты не видел, что там было прошлой ночью. А теперь этот взлом? Всё может закончиться тем, что она пострадает, если останется здесь.
– Да, ты прав, – отвечает он. И на какой-то мгновение я счастлив, что он пришел к подобному мнению, согласившись с таким малым количеством убеждений, но затем он продолжил. – Я уверен, что мы сможем найти для неё квартиру где-нибудь в безопасном районе. Какое-то закрытое место или, может быть, то, где будет швейцар.
Моё сердце останавливается.
– Я не знаю… Может быть. Но не сегодня.
Я стучусь в дверь Мисси и слышу звук сдвигаемой по полу мебели. Хорошая девочка, она послушалась. Затем по коридору разносится скрежет открываемых замков, и, наконец, она открывает дверь. Хадсон показывает на замки и задвижки на двери и поднимает брови в немом вопросе.
– Я говорил тебе, – бормочу я.
Напротив нас стоит Мисси, всё ее лицо в пятнах от слёз, а глаза красные и влажные.
– Спасибо, – мягко произносит она.
– Без проблем, – говорю я, и протягиваю руку, чтобы вытереть её щеки кончиками пальцев.
Я слышу проклятья Хадсона, смотрящего поверх головы Мисси на комнату позади неё. Святое дерьмо. Это место разнесено в пух и прах.
Хадсон протискивается мимо Мисси, напрягаясь, когда его рука слегка касается её плеча, останавливается посередине комнаты, заполняя все крошечное пространство своей массивной фигурой. Я вижу, какие мысли бродят в его голове, когда он смотрит на беспорядок, устроенный злоумышленниками, и на потрепанную квартиру. Крик притягивает его к окну, и он выглядывает наружу, качая головой.
Я смотрю вниз на Мисси.
– С тобой всё в порядке?
Она слегка кивает головой и пожимает плечами, прикусив нижнюю губу. Новые слезы появляются на её глазах, сейчас темно синих от страха. Я вижу, как её снова начинает трясти, и притягиваю в свои объятья, сильнее прижимая к груди. Она вздрагивает, вздыхая.
– Мисси, у тебя есть предположения, кто бы это мог быть?
Она отступает от меня и оглядывается вокруг.
– Нет, – качает она головой.
– Ты уверена? – я ещё раз переспрашиваю.
Она снова кивает, отведя от меня взгляд. Я ей не верю. Страх, который я ощущаю в ней, вызван не обыкновенным взломом. Живя в таком районе, возможно, это не первый раз, когда с ней лучилось нечто подобное. Что-то ещё происходит.
– Хорошо, собирай свои вещи.
Она смотрит на меня.
– Мне не нужно возвращаться в отель, Флинт… и я не могу себе это позволить. О…
Она копается в кармане и достает пачку купюр, которую я оставил ей ранее. Я вижу, как Хадсон поднял свою бровь.
– Я не могу это взять, – она пихает деньги мне в грудь. – И я должна 40 долларов за аренду машины. Плюс чаевые.
– Ты не вернешься в отель.
Брови Хадсона поднимаются до уровня волос.
– Собери все свои вещи. Ты возвращаешься с нами.
– Я не думаю… – начал Хадсон.
– Я не могу с вами пойти, ребята, – начала Мисси одновременно с ним. – Позвольте мне позвонить кому-нибудь ещё. У меня есть подруга на другом конце города, она может предоставить мне свой диван.
Я в отрицании качаю головой.
– Если бы она была хорошей подругой, ты бы позвонила ей в первую очередь. Я не принимаю ни единого отрицательного ответа… от любого из вас, – я беру её рюкзак, собранный ещё прошлой ночью. – Это всё? Есть что-то ещё?