Я не хочу, чтобы она была здесь, потому что я не хочу её ранить. Я не хочу, чтобы она видела, насколько я слаб. Это битва, с которой я должен справиться в одиночестве. Это моя работа, быть уверенным, что с ними всё в порядке, а не наоборот. Я продолжаю разбирать их слова, но они доносятся до меня словно из-под толщи воды. Надеюсь, Флинт не скажет Мисси, что со мной происходит. Я не хочу, чтобы она знала. Я понимаю, что Флинт не обманет моё доверие. Он никогда этого не делал за все эти годы. Я знаю, что он это ненавидит, но брат достаточно умен, чтобы понимать – у него нет выбора. Он хотя бы уважает меня настолько, чтобы понять, что я сам решаю свою судьбу.
Наступила тишина. Кто-то тихонько приподнимает меня, и Флинт едва слышно просит меня посидеть. Он засовывает мне в рот таблетки и полностью к губам горлышко бутылки с водой, чтобы я понимал, что она там. Я принимаюсь глубоко глотать из бутылки, прохладная вода успокаивает мой язык и горло, легко смывая таблетки. Я вздыхаю и снова ложусь. Я чувствую, как давление в моих висках немного ослабевает. Кто-то кладет прохладную влажную ткань мне на лоб. Это чувствуется невероятно, охлаждая горячую кожу, вытесняя боль из моих висков.
Когда я двигаюсь, чтобы положить руку на ткань, то чувствую, как маленькая ручка удерживает её на месте. Мисси. Она настолько тихая, что я её даже не услышал, её прикосновения такие невесомые, словно её почти и нет здесь.
Она поправляет ткань и слегка суетится над одеялом. Наклонившись, она прижимает губы к моим волосам, заставляя их слегка шевелиться над моим виском.
– Ты в порядке, Хадсон? Я могу что-нибудь сделать? – спрашивает она.
Поджимая губы, я отворачиваю от неё голову, издавая уклончивый звук. У меня нет никаких сил врать ей прямо сейчас, и я определенно не в таком состоянии, физическом и эмоциональном, чтобы сказать ей правду.
Я продираю глаза, смотря на неё, стягиваю мокрую тряпку с головы и хлопаю её по тумбочке, сморщиваясь, когда боль простреливает по глазам.
– Я в порядке, просто устал.
И снова закрываю глаза.
– Позволь мне тебе помочь.
– Нет, – я знаю, что мой голос звучит резко от боли. – Уходи. Мне просто нужно отдохнуть.
Она делает шаг назад, но не покидает комнату. Я могу чувствовать, как её взгляд пробегает по мне, оценивая мои щурящиеся глаза и сморщенное лицо, и то, как я отворачиваюсь от света, льющегося из коридора. Она жует нижнюю губу, и я вижу, как Мисси обдумывает все возможные варианты того, что может происходить. Если она останется дольше, она поймет это достаточно быстро. Чем больше времени пройдет, тем очевиднее станет правильный ответ. Я хочу, чтобы она ушла, чтобы ей не пришлось смотреть на всё это.
– Пожалуйста, Хадсон, просто скажи мне, что с тобой происходит.
– Это не твоё, чёрт возьми, дело, Мисси. Тебе даже не следует находиться здесь. Я говорил Флинту, что тебя нужно было поселить в квартире. Я не хочу, чтобы ты находилась в моем доме.
Я вздрагиваю от собственных слов. Я пытаюсь причинить ей боль, оттолкнуть её, чтобы она не видела меня таким.
– Ничего не происходит. Мне нужно, чтобы ты отсюда убралась. Ты это понимаешь? Я хочу, чтобы ты ушла! Я не хочу, чтобы ты видела меня таким!
Я снова падаю на подушки, зарываясь в них достаточно глубоко, чтобы блокировать боль, которая снова начинает пульсировать в моей голове. Мисси не уходит, упрямое маленькое создание, которым она и является. Вместо этого она располагается на полу у моей кровати, руками гладит мои волосы вокруг потного лица. Я пытаюсь отвернуться, но она не позволяет. Её прохладные пальцы гладят морщинки на моем лбу, разглаживая их, ослабляя боль. Затем я слышу слова, произносимые шёпотом, которые потрясают меня, шокируют и поражают до глубины души.
– Ривер, это Рейвен.
ГЛАВА 36
Мисси
Глаза Хадсона распахиваются, и на секунду я ловлю его взгляд, беззащитный и обнажающий душу перед моим признанием. Я вижу, когда боль пересиливает шок, потому что он плотно закрывает веки, прежде чем снова открыть их, смотрит на меня, прищурившись, словно я для него незнакомка. Наблюдаю, как боль и замешательство соперничают за господство, заставляя меня желать, чтобы я хранила этот секрет и дальше. Ранила ли я его сильнее, признавшись, что я его Рейвен?
Я его Рейвен. Он знает меня лучше, как Рейвен, лучше чем он когда-либо знал меня, как Мисси, не зависимо от того что разделили наши тела. Рейвен открыла Риверу свою душу, самые ее темные уголки. Но разве он Ривер? Или он Хадсон? И кто такой Хадсон на самом деле? Мой защитник из далекого детства или этот сломленный мужчина, лежащий рядом со мной? Я чувствую, что есть три грани наших отношений: брат и сестра из детства, родственные души из чата и сбитые с толку взрослые любовники. Я больше не знаю, кем мы являемся друг для друга.