Моё сердце уходит в пятки, когда я следую за врачом. Он хочет приватного разговора. Это не очень хороший знак.
Доктор кладет руку на моё плечо и крепко его обхватывает. Потом улыбается.
– Операция прошла успешно, – говорит он.
На секунду я просто смотрю на его рот, пытаясь соединить вместе то, что он мне сказал.
– Всё прошло хорошо, Флинт, – повторяет он снова, как будто понимает, что его слова до меня не дошли.
Весь воздух вырывается из моих легких. Я даже не осознавал, что задерживал воздух до этого момента.
– Нам удалось удалить всю опухоль, края полностью чистые.
– С ним всё будет хорошо? – спрашиваю я. Это слишком много, чтобы надеяться.
– Из лаборатории пришли отчеты о патологии, и опухоль доброкачественная. Злокачественных клеток не обнаружено. Головные боли и судороги возникали в той области, где опухоль прижимала нервы. У твоего брата есть хорошие шансы на полное выздоровление.
Я делаю глубокий вздох. Если бы я был верующим человеком, я бы помолился прямо сейчас. Вместо этого мои губы раздвигаются в усмешке. Идти против воли Хадсона было одним из самых сложных решений, которые я когда-либо принимал в своей жизни, но оно было верным.
Я мог сегодня ночью потерять Хадсона и Мисси. Всё могло закончиться тем, что мне бы пришлось хоронить их обоих. Вместо этого свершилось чудо, и они оба в порядке.
– Спасибо, – говорю я, хватая доктора за руку и энергично пожимая её.
Он улыбается, затем кивает в сторону кровати, прежде чем вернуться в коридор.
Я поворачиваюсь и обнаруживаю, что Мисси уже очнулась. Я знаю, что она слышала всё, что сказал доктор, потому что слёзы градом льются из её невероятных глаз, а улыбка сияет, словно яркое солнце.
– С ним всё в порядке, – говорит она. – С всё будет хорошо.
Рэд шевелится на стеле.
– С ним всё будет в порядке, парень, – повторяю я, и Рэд моргает, прежде чем улыбнуться.
Мисси протягивает ко мне руки, и я иду к ней, крепко её обнимаю и прижимаю к своей груди.
Я слегка отодвигаюсь, глядя на неё, на эту маленькую девочку. Она изменила наши жизни много лет назад, когда ворвалась в них, нуждаясь в любви и защите, и теперь она снова это сделала.
Я оставляю на её лбу легкий поцелуй, следуя по кривой вдоль её лица, прокладывая путь вдоль её челюсти, позволяя губам едва касаться повязок, покрывающих её порезы. Приподнимая подбородок Мисси одним пальцем, я прижимаюсь своими губами к её, в успокаивающем поцелуе, позволяя нашему дыханию смешиваться. У Мисси вкус ванили. Я слегка смещаюсь, чтобы она почувствовала себя в безопасности, ощутила себя любимой. Я поднимаю руки вверх, запуская их в короткие шелковистые пряди, и притягиваю её ближе к себе. Боже, Мисси такая красивая.
– С тобой тоже всё будет хорошо, – говорю я.
– Да, – соглашается она, – Они забрали его?
– Да, – отвечаю я. – Нам нужно будет оставить заявление, когда тебе станет лучше.
– Прости, я не сказала тебе, что произошло со мной… о Донни.
– Всё в порядке, детка.
– Нет, не в порядке. Я хотела сказать тебе… и Хадсону. Но я так сильно привыкла справляться со всем сама, и мне было так стыдно.
– Тебе не нужно об этом больше волноваться, ладно. Донни будет осужден во всем, что мы только сможем предъявить ему, и он останется за решеткой очень надолго. Он больше не причинит тебе вред.
Я даю Мисси это обещанию, потому что собираюсь сделать целью всей своей жизни – обеспечить этой девушке безопасность. Теперь, когда она снова вернулась в мою жизнь, я никогда её не отпущу.
ГЛАВА 43
Хадсон
Солнце сверкает на кобальтового цвета воде бассейна, отбрасывая отблески света на внутренний дворик. Я откидываюсь на шезлонге, наблюдая, как Мисси резвится в теплой воде, смеется, прыгая бомбочкой с трамплина и обрызгивая Флинта, который переворачивает гамбургеры на гриле. Вот она наша сегодняшняя настоящая жизнь, и это так чертовки сладко.
Я выздоравливаю, медленно, но выздоравливаю. Первые несколько недель были очень трудными, одними из самых тяжелых с тех пор, как мне поставили диагноз. После операции, всё казалось таким странным, шаг за шагом. Мой мозг казался таким медлительным, и мысли тянулись, будто я пробирался сквозь толщу воды. Рана затягивалась дольше, чем обычно, но врачи этого ожидали, так как операция проводилась экстренно. Весь остаток жизни я буду находиться под постоянным наблюдением, чтобы убедиться – опухоль больше не появится, но я не против, потому что у меня появился второй шанс.
Второй шанс, которого у меня не было бы, если бы не мой брат.