На чуть смуглой коже парня тут же проступило яркое пятно. Я так хлестанула его, что сама от себя не ожидала.
Он молча схватился за щеку и уставился на меня, не отводя взгляда.
— Да и пошёл ты, больше не подойду. Думала, зря тебя отец задел, даже, думаю, зря я его в твою комнату отправила, а сейчас… А сейчас… Поделом тебе!
Казалось, я уже не остановлюсь. Получаю оскорбления и презрение ни за что. Разве из-за меня он плохо жил? Разве из-за меня у него такие отношения с отцом?!
— Ты противный, эгоистичный козёл! — продолжала распаляться я. — Вёл бы себя нормально, может быть, и отношения с отцом лучше были.
В этот раз недоумение парня сменилось тем, что он снова схватил меня за руку, потянул на себя, прижал и его лицо оказалось так близко, что мне сложно было сфокусировать взгляд.
— Да что ты знаешь, принцесса? — прошипел он. — Не много ли берёшь не себя? Думаешь, можешь меня воспитывать? Не будешь больше подходить и прекрасно.
Он слегка оттолкнул меня, но сделать так, чтобы я замолчала ему всё-таки удалось.
— Ещё раз распустишь руки, — он повернулся ко мне прежде, чем уйти.
— И что? — у меня включилась защита. — Изобьёшь меня?
Он промолчал, но я видела, как на лице заиграли желваки. Ян молча ушёл, а я потёрла локоть — так резко он меня скрутил. Что за реакция вообще такая? Что с ним происходит?
В доме начались движения — мама встала, в комнатах и на кухне включился свет.
За завтраком мы все снова молчали, атмосфера была не самая радостная.
— Мне нужно работать, так что поедете только с Маришей, — Григорий посмотрел на сына. — Веди себя нормально, прошу.
Ян смотрел в кружку и ничего не ответил. По нему было видно, что ещё немного и он свалится спать — конечно, всю ночь бродить по саду и уснуть на скамейке.
— Молчание — знак согласия, — констатировал Григорий. — Ты выглядишь помятым, приведи себя в порядок.
— Хорошо, — прорычал Ян, не поднимая взгляд. — Тогда я пойду.
Он снова ушёл. Похоже, что даже сидеть за одним столом с нами для него было пыткой, ну, мне тоже немного неловко — Григория я знаю плохо, мама с ним воркует, а я как не пришей к… В общем, тоже чувствую себя чужеродно.
Просто привыкла не так остро реагировать, а может, всё дело в том, что я просто мечтала поскорей поступить и уехать подальше…
— А ты, дочь, чего такая смурная? — мама обратила на меня внимание.
— Всё в порядке, — я покачала кружкой, — просто ещё не отошла от переезда. Ты же знаешь.
По глазам мамы я видела, что она поняла — моя улыбка натянутая и фальшивая, но сделала вид, что не заметила этого, а только кивнула. Всё равно нам придётся половину дня провести вместе, может, не хочет расспрашивать, хотя обычно не отстаёт она от меня так быстро.
— Мариш, ты, если что, не поддавайся на его провокации. Ключи от мотоцикла я у него забрал, так что поедете так.
Мама кивнула и облегчённо выдохнула.
— Можно спросить? — я несмело обратилась к Григорию.
— Да, конечно.
— Почему он вообще на мотоцикле? Ему же восемнадцати нет… Ну, права же нужны.
— Восемнадцать ему через пару недель, — проворчал Григорий. — Он и так гонял без прав, столько раз попал… Я решил, что лучше немного схитрю и сделаю ему права… Да и связи позволяют, чем он будет продолжать так ездить. В общем, я его предупредил, что это не по району на отшибе города гонять, надеюсь, он меня услышал.
— Понятно.
Да уж, пытаться добиться от сына уважения или благодарности такими способами… Не моё дело, конечно, но, кажется у Григория что-то пошло не так.
— Ладно. Нужно собираться. Мариш, сама поведёшь или вызвать Славу?
Насколько я поняла, Слава был водителем Григория, только не на постоянной основе.
— Ой, милый, сама, ну беременность не болезнь, — мама рассмеялась, да и пока живот не большой, хочу немного сама покататься.
— Как скажешь, — улыбнулся Григорий. — Хорошо. Всем хорошего дня, мне тоже нужно ехать, — он встал из-за стола.
— Лика, ты тоже собирайся, надо ехать, — взглядом мама поторопила меня.