— Даже так, — я сделала вид, что меня это нисколько не удивило. — А он, значит, с Григорием не жил?
— Нет, конечно, — усмехнулась мама, — от такого парнишки одни проблемы. Не знаю уж… Да и мне его жалко стало что-то. Я говорю Грише, давай хоть сын последний год в хорошей школе отучится. Ну и вот.
— Так это ты его надоумила?!
— А что не так? — мама обернулась на меня. — Он всё-таки сын, хоть и такой…
— Да нет, — я покачала головой, — всё так. Просто он ну-у-у… Я не знаю.
— Ничего-ничего, — мама продолжала что-то помешивать в глубокой сковородке, — не всё сразу. Завтра вон уже поедем в школу, посмотрим всё, комнаты надо за вами закрепить, с документами разобраться.
У меня неприятно похолодело в животе — пансион на всю неделю меня ужасно пугал, да и вообще… Если мы с Яном ровесники, то ещё и в один класс можем попасть.
— А Ян, получается, из этого города?
— Да, — кивнула мама. — Так что, если что-то нужно, думаю, подскажет.
— Подскажет, как же, — проворчала я.
— А ты давай, готовься к учебному году. А сегодня вечером ужинать будем все вместе.
— Мам, что-то мне не по себе, как-то это всё… Может, всё-таки передумаешь и я поеду обратно? Я ещё успею в свою школу документы вернуть? Бабушке помогать буду, ну?
— Так, — мама вытерла руки полотенцем и повернулась ко мне, не сводя взгляда. — Сколько раз мы ещё будем это обсуждать? Теперь мы с Гришей семья, у нас ребёнок будет, свадьба скоро, всё.
— У вас свадьба, а у меня вся жизнь наперекосяк, — я почувствовала, как задрожали губы. — За что ты так?
— Не надо только трагедию разыгрывать, тебе сколько лет? Мала ещё хоронить себя, Лика, — мама хмурилась. — Так будет лучше. А мне что, прикажешь в сорок лет себя в старые тётки записать?
У меня от негодования даже нога задёргалась, отбивая по полу ритм.
— Всё, хватит, капризничать, как маленькая. Обед скоро, — она отвернулась, давая понять, что разговор окончен.
Я только хотела открыть рот, чтобы сказать что-то ещё, но моментально забыла, когда зазвонил телефон и на экране высветилось имя Димы.
Глава 6. Ян
Я увидел в окне, как эта белобрысая пигалица выскочила на улицу и принялась с кем-то ворковать. Раздражает. Не верю я, что она вся такая девочка-подружечка, прям ангел с небес. Делает вид, что пытается наладить контакт, как же.
Наверное от счастья ссытся, что уехала из своего городишки сможет попасть в тусовку местных мажоров. Как же я всех их ненавижу.
Ненавижу мажориков, гнущих пальцы, ненавижу отца, который бросил нас с матерью на произвол судьбы, и эту белобрысую дуру — тоже.
Если бы не мольбы матери, чтобы я поехал, ни за что бы не согласился. Как бы мне не было противно, ради неё я готов был это сделать, хотя на своём районе у меня уже всё налажено и это образование как-то до лампочки.
Папаша, наверное, думает, что я согласился играть роль сыночка потому что он помог мне выкупить мотоцикл и даже замазал перед дорожной полицией. Только вот я и так уже почти три года катаюсь, как-то сам откупался. Без его помощи.
Мама буквально светилась от счастья, что папаша вдруг с барского плеча решил мне помочь выбиться в люди. Только вот я уже выбился и мне тошно было только от одной мысли, что придётся целый год провести в пансионате, теперь ещё и с этой новоиспечённой сестрой.
Лика ходила по двору из стороны в сторону. Сначала улыбалась, потом её лицо стало мрачным и раздражённым. Она даже повысила голос, но только о чём говорит — не слышно.
Наверное, подружка послала, или парень. Или она их. Теперь же они ей не ровня.
Девчонка мозолила глаза. Хотелось, чтобы она скрылась из виду.
— Эй, ты! — я перевесился через перила террасы. — Вали подальше, ты мешаешь, кабздец.
Принцесска вскинула голову и поискала меня взглядом. Потом указала на себя пальцем и вопросительно изогнула бровь.
— Да, ты! Свали сказал. Не стой под окном у меня. Мешаешь!
Девчонка хмыкнула и развернулась, уходя прочь. Я закурил, провожая её взглядом. Папаша все мозги мне выполощет, если узнает, что я курю дома, но, может так он откажется от идеи, что мы станем семьёй и оставить меня в покое?