— Опусти маску, — просит она.
— Зачем? Чтобы тебе было легче меня опознать?
Она отворачивается, пытаясь скрыть улыбку. Заправляет за ухо выбившуюся прядь. Ловлю себя на мысли, что хотел бы коснуться ее волос и повторить это движение.
— Ты этим постоянно занимаешься?
— Постоянно ли я похищаю девушек? Нет, это в первый раз.
— Я про машины. Никогда не слышала, чтобы на угнанных машинах устраивали гонки. Это такая фишка?
— А я никогда не видел, чтобы люди по доброй воле садились на поперечный шпагат, — не остаюсь в долгу. — Просто мы из разных миров, балеринка. И ничего с этим не попишешь.
_____
* Шаббат - суббота по еврейскому календарю
** Шаббат шалом - хорошей субботы (иврит), дословно "Привет суббота"
Глава 5
Паркуюсь неподалеку от театра и тут же покидаю машину. Для меня каждая секунда на счету, это балеринка, сколько угодно, может оставаться в тачке своего отца.
Забегаю в туннель между домами и поднимаюсь по черной лестнице на чердак. Питер с высоты выглядит даже привычнее. Но вместо того, чтобы изо всех сил уносить ноги, зачем-то подхожу к высокому круглому окну с мутным стеклом. Просто интересно, как там балерина.
За несколько минут, пока я поднимался на пятый этаж, улица теперь вся запружена полицейскими машинами. Синие и красные всполохи играют в догонялки по желтым стенам, а менты уже подкрадываются к тачке.
Есть даже саперы. Ищут подвох во всем.
Ну ничего. Скоро начнется новый сезон гонок. И странные угоны перестанут быть сенсацией.
Балеринка смело выходит из машины, доводя саперов до паники. Они бросаются на землю, но через толпу к ней тут же подлетает мужчина.
В костюме нараспашку, без формы и бронежилета.
Дмитриев.
Отец балеринки не боится выражать эмоции на людях. Плевать он хотел и на орущих ментов, которые наверняка сейчас втирают ему об уликах, отпечатках и безопасности.
Дмитриев просто рад видеть дочку живой. Он целует и обнимает ее при всех, а она даже не пытается вырваться. Сама обнимает его также крепко, как будто они месяц не виделись.
Мне странно видеть это. В целом мире нет человека, которого я мог бы обнимать вот так, не выпуская из рук, до боли в ребрах. Как и нет того, кто желал бы обниматься со мной.
Мать не в счет.
Еще в десять она ограничивалась тем, что трепала меня по волосам. А после я сам стал избегать обнимашек, а она не настаивала.
Толпа зевак становится только больше: высыпали на ступени театра другие танцовщики. Уверен, балеринке дадут еще один шанс. Причина для опоздания у нее уважительная. Не каждый день тебя вот так похищают средь бела дня.
Может быть, даже парочку интервью даст.
Мне бы уже бежать, сломя голову. А я по-прежнему стою и выглядываю светлую макушку и растрепавшийся пучок. Вспоминаю ее узкую спину под своей ладонью.
Дмитриев вдруг тянет на себя куртку, в которую она по-прежнему одета. Балеринка цепляется в нее, но Дмитриев грубо срывает мою куртку с плеч своей дочери.
И передает ее полицейским и уже совсем иначе смотрит на дочь. Как будто подозревает ее в сговоре. Блин, мужик, ее так трясло в этом шерстяном коротком платье, что я просто не смог забрать свою тряпку. А походу, стоило.
Но разборки с отцом откладываются. По крайней мере, сейчас балеринку обступают сверстники. Особенно выделяется один, курчавый, как барашек, и в серых лосинах, которые трындец как обтягивают его яйца.
Он гей, правда? Ну не может нормальный мужик такие колготки на себя натянуть? Пусть он окажется геем и я наконец-то уйду.
Святые помидоры.
Нет, Барашек не гей. Барашек самый настоящий натурал. Я только что видел, как его рука скользнула с талии балеринки ниже, на задницу. Ни один гей не станет с таким энтузиазмом лапать девочек в коротких платьях. А еще не будет тереться о их задницу своим выпирающим из лосин бугром.
И куда смотрит отец? Ах да, он куда сильнее агрится* на мою куртку, которую уже передал полиции. Кажется, он даже требует служебных собак «вот прям щас». Да забей ты на куртку и машину, Дмитриев, заметь уже, как твою дочь тут при всех лапает какой-то кудряш в лосинах!
Топот ног звучит как приговор.
Я просрал время, и теперь мне надо убираться отсюда очень быстро.
Сообразили, что я не мог далеко уйти. А я мог бы, если б не остался. И зачем так внимательно следил? Может, у них там любовь с Барашком в колготках.
У балеринки своя жизнь и свои кавалеры, которых вполне может быть уже одобрил ее отец. Взрослая ведь девочка.
А вот от меня он точно будет не в восторге. Особенно после тачки.
Все, надо валить.