Отец играет желваками, под тяжестью его взгляда любой другой бы уже стушевался. Но капитан Морозов даже не меняется в лице.
— Таковы правила, — подает голос адвокат. — Вы ведь хотите, чтобы виновный понес наказание?
Я вот, например, не хочу. Единственное, что я сейчас хочу, это сбежать отсюда, подняться к свету, вернуться в свои светлые аудитории с большими полукруглыми окнами, где никогда не пахло так, как тут.
Где-то вдали хлопает дверь, а по коридору сразу тянет холодом. Неизвестно, сколько продолжалось бы молчаливое противостояние капитана Морозова и моего отца, если бы обоих не отвлек стук каблуков.
— … Нет, это ты меня послушай! Это и твой сын тоже, и если ты со своими связями палец о палец не ударишь, то его посадят. Так что вытащи свою голову из-под юбки очередной шлюхи и поступи хоть раз по-мужски!.. Да, я все сказала, — с этими словами женщина заворачивает за угол и замерает при виде мужчин.
На ней обтягивающая до колен юбка, высокие сапоги на шпильке и теплый плащ нараспашку. Ни капли не смущаясь того, что все слышали ее разговор, взбивает влажные темные локоны и, приподняв бровь, смотрит сначала на капитана, на моего отца, а потом останавливает взгляд на мне.
Я вся сжимаюсь.
Эта женщина можеь по праву ненавидеть меня, верно? Сейчас от меня зависит судьба ее сына, а я почему-то сразу понимаю, что это мать Кая. Конечно, он не один в СИЗО, но седьмое чувство не проведешь. Хотя я даже не знаю, похожи ли мать с сыном, ведь я даже лица Кая толком не видела. Интересно, кто его отец и почему он никак не помогает семье.
— Я бы попросил вас подождать во дворе, — откашливается капитан Морозов.
С моим отцом он говорил другим голосом.
— Не могу. Там дождь начался, — невозмутимо отвечает она.
— Кхм… Ладно, — Морозов переводит взгляд на моего отца, но возражений на этот раз у него возникает.
— Мне ждать тут? — только и спрашивает он.
Морозов стреляет взглядом на моего отца, словно проверяя, будет ли тот держать себя в руках? Наверняка по строгим правилам, моему отцу нельзя оставаться с матерью Кая даже в одном коридоре.
— Да, можете подождать дочь тут.
Отец косается моих плеч.
— Не переживай, я буду здесь, а ты будешь не одна.
Киваю. Капитан Морозов распахивает для меня дверь. Внутри тускло горит лампа, а основное внимание сразу приковывает огромное прозрачное стекло в рамке.
За стеклом еще одна комната, и вот там светят сразу несколько ярких белых ламп, которые уничтожают любые тени, чтобы ничто не могло изменить лиц парней. Они стоят там, спиной к белой стене, пять парней. Все в черных защитных масках и черной одежде.
Дверь захлопывается, отрезая меня от коридора и отца, который не стал дожидаться меня на том же месте. Успеваю услышать только его приглушенный расстоянием голос:
— Меня зовут Платон Дмитриев.
И тихий женский:
— Да уж я знаю, кто вы.
Глава 7
Пять высоких парней в черном пугают меня до чертиков, а ответственность за каждое сказанное слово сдавливает горло тугим шарфом.
— Встаньте сюда, Юлия.
Морозов указывает на нарисованный белой истертой краской квадрат напротив окна. И я с трудом передвигаю ноги, теряя все изящество разом, так что никто и не поверит мне, что я балерина, если узнает об этом сейчас. Сердце колотится в груди так истошно, что кажется, даже отец в коридоре может его услышать. Шея втянута в плечи и я боюсь поднимать глаза выше, туда где сверкают только глаза над одинаковыми черными масками.
— Сосредоточьтесь и внимательно посмотрите на них, Юлия. Не волнуйтесь. Мы никуда не торопимся.
Несколько раз моргаю прежде, чем поднять глаза.
Тянуть все равно не выйдет. Я уже здесь.
Меня тут же слепит яркий белый свет, отраженный от такой же стены за спинами парней. Взгляд мечется между пятью одинаковыми батниками из плотной черной ткани. Парни стоят недвижимо. Как будто пять манекенов в витрине магазина, но все куда серьезнее, а я не выбираю сейчас одежду.
Мне требуется вся смелость, какая у меня только есть, чтобы все-таки поднять глаза выше. Даже в свое первое выступление на большой сцене я не переживала так сильно.
Пять одинаковых черных масок не упрощают задачу. Сколько незнакомых людей я могу встретить за день в таком городе, как Питер? Сотни. Случайные лица, которые мелькают на эскалаторах, сонные попутчики в метро, обслуживающий персонал на улице, кафе, метро и даже в театре. Этих людей я привыкла не замечать. А с обязательным масочным режимом иногда не узнаю даже знакомых.