— Язык проглотила?! Говори! Кто он?!
— Тише, Платон! Ну что ты такое говоришь… — причитает Оксана. — Все будет хорошо. Мы справимся. Справимся с этим вместе! Девочка обязательно обо всем расскажет, только позже. Позже!
Нет, я сделаю это сейчас. Сегодня, сидя в кресле перед Ксенией Михайловной в Москве, я поняла, что и так врала слишком долго.
Мой сводный брат по-прежнему стоит в проходе, держа дверь нараспашку, но никого в ресторане не волнует промозглая питерская сырость. За его плечом в свете фонарей искрят желтым вспышками капли дождя.
Кай внезапно срывает с себя маску, хотя не имеет права этого делать, стоя на пороге ресторана, но, в отличие от матери, плевать он хотел на правила.
Давай. Скажи ему всю правду, читается в его стальных глазах. Раз начала, иди до конца.
Он готов к последствиям.
А я по ощущениям несусь к краю сцены, не замечая темного провала оркестровой ямы. В ушах гремит так и не исполненная партия, а ресторан перед глазами кружится, как карусель. Сердце колотится о ребра.
Каждая кость горит, как от перелома, когда я вытягиваю руку.
Разжимаю скрюченные пальцы и указываю на темную фигуру сводного брата в проеме ресторана.
— Это он. Я беременна от него.
~~~~
Обязательно посмотрите буктрейлер во вкладке книги. Он просто бомбический
~~~~
___________
* 32 фуэте символ балетной виртуозности, первой кто проделала 32 оборота на месте была итальянская балерина. Впоследствии "трюк" повторила Матильда Кшесинская
** Либретто - текст музыкально сценического произведения, например оперы, балета, оперетты и т. п
* Поездка Юли в Москву происходит в последней главе романа "Табу", Ксения Михайловна - главная героиня романа, она и отговорила Юлю от непоправимого поступка. "Табу" первая книга цикла "Запретные отношения", все романы можно читать отдельно.
Часть 1. Кай. Глава 1
Жасмин Майер
СВОДНЫЕ
❤️ ЧАСТЬ 1. КАЙ ❤️
ГЛАВА 1
Мы опаздываем.
— Не вертись, Юля, — отзывается отец, как будто мне снова шесть и я не могу усидеть от скуки.
— Пап, давай я на метро? Бегом и то быстрее будет! Посмотри на пробку!
Не отрывая глаз от телефона, отец отзывается:
— Никуда ты не опоздаешь. Будешь на месте вовремя.
Наконец он откладывает телефон в сторону.
— И забудь про метро, ясно? Никакого метро, пока не поймают тех, кто мне угрожает.
В ярко-зеленых глазах горит забота, когда он проводит ладонью по моим собранным в высокий пучок волосам. Я замираю, а он по-доброму хмыкает и притягивает меня к себе.
— Не растреплю я твою прическу, не бойся. Просто поймал себя на мысли, что давно не плел косы. Теперь ты собираешь их сама. А помнишь, как твоя Ева Бертольдовна учила меня, как закалывать челку невидимками? А ведь я так и не научился.
Закрыв глаза, щекой касаюсь борта его пиджака и вдыхаю такой родной запах. Рядом с ним даже страх опоздать становится вдруг таким же надуманным, как и все мои страхи в детстве.
Вздрагиваю от жужжания телефона, но отец не притрагивается к мобильнику. Эти несколько минут только наши, и я благодарна ему за это. Он не выпускает меня из объятий и говорит тихо:
— Напомни, пожалуйста, про твою роль.
— Я ведь вчера рассказывала, — отзываюсь чуть обижено.
— Ну, Юль, прояви милосердие. Мне вчера совсем не до балета было. Напомни.
— Если меня выберут, то я буду играть Сильфиду. Это фея. Смертным запрещено касаться ее, иначе она умрет. Но Сильфида влюбляется в юношу, а он — в нее. И, конечно, однажды он делает все, чтобы обнять ее, и она умирает.
— О господи… А без смертей никак нельзя?
— Это классический балет, пап. Без этого никуда.
Он прижимает меня к себе так сильно, будто мне и правда грозит опасность. После смерти матери я — все, что у него осталось.
Отец никогда не разделял моего увлечения балетом. Он техник до мозга костей, как он говорит, и даже красивая картинка на сцене никак его не трогает. Тем не менее, несмотря на высокую занятость, он присутствовал на всех моих выступлениях. Пусть и не понимал происходящего на сцене.
Он не рассмеялся и не отмахнулся от меня, когда я в три года принялась танцевать перед зеркалом на носочках и регулярно разбивала нос, а однажды даже вывихнула мизинец, старательно улучшая выворотность стоп.
— Наша Юлька мечтает стать балериной, — однажды сказала ему бабушка. — Смирись с этим, Платон.