— Мы тихо. Никто и не узнает, — Дамир тянется к моим губам своими, и я чувствую вкус его языка, закрывая перед ним свои глаза…
Глава 10
Дамир Королёв
Хрен знает, что творю и надо ли мне оно?
Но хули я сделаю, если у меня стоит на неё? Я не халк, не железный человек, блин, чтобы сопротивляться своим желаниям. Хочу — беру. Мой девиз по жизни. А сейчас что?
Целую своего зайчонка и чувствую себя каким-то неправильным. Реально каким-то ебанутым, хотя она мне и не сестра вовсе. Мало ли что творится за закрытыми дверьми? Кто узнает? Да вдобавок, что я чувствую при этом поцелуе разрывает все шаблоны… Кое-как останавливаю обороты сердца. Со всей дури на тормоз жму, а не выходит нифига, оно уже на максимум расходится. Ощущаю его стук где-то в глотке.
Наконец, и у меня планку сорвало. Да, похрен. Сильнее сжимаю. Сильнее хочу.
Если даже током ударит — не остановлюсь. Заклинило на ней, как хитровыебанный механизм. Нигде к нему инструкции нет, блин. Вот и не могу разобраться. Как от неё откреститься, если так штырит?
Немыслимое количество баб перетрогал, а клинит из-за этой малолетки. Конкретно так выносит последние мозги.
Едва мои руки пролезают под резинку её штанов и обхватывают округлые ягодицы, как Мирослава начинает брыкаться.
— Господи, убери их! Убери оттуда, я сейчас закричу! — рычит она, отталкивая меня и вытирая губы. — Это была ошибка! Ты, блин, мой брат, мы не можем…
— Какой я, нахуй, брат тебе? Вот какой? — выпаливаю озлобленно. Чувствую, что с глаз будто дымка слетает. Совсем дурной рядом с ней становлюсь. Наброситься хочется. И отлюбить прямо здесь и сейчас, чтобы запомнила, чем семейные отношения отличаются от вот этого. Того, что между нами искрит, словно оголенный высоковольтный провод, чёрт его дери.
— Значит, слушай сюда. Мы никто друг другу. Наши родители могут хоть чё там делать за этими стенами, это не делает нас какими-то извращенцами. Если я тебя хочу и нихуя с этим поделать не могу, то что мне теперь? Об косяк головой биться? — выпаливаю как на духу. Взял и вот так с ходу всю контору спалил. Молодец, Дамир… Ты конечно прямолинейный, как дуболом, но не настолько же.
Она молчит, как язык поглотила, а мне мало, сука. Я дорвался. Хочу ещё.
Обхватываю обеими руками её тонкую шейку и снова всасываю покрасневшие губы. И так, и сяк их облизываю. Если не хотела бы, точно бы отшила, но она тоже целует в ответ. Как два дебила по комнате кружимся. Я её лапаю, она меня. Если честно, давненько у меня такого влечения не было. Или же… Вообще никогда?
Заваливаю зайчонка на кровать и тянусь снять с неё штаны.
— Сейчас бы та юбка пригодилась, — шепчу, насмехаясь, но она хватает меня за руки и испуганно смотрит. Так испуганно, что ресницы от страха трепыхаются. И тут до меня медленно как до жирафа доходит вся ситуация. Воспоминания. Она же целка, блядь.
Чё я вообще хотел с ней делать? Мои руки на резинке её штанов, её ладони на моих руках. Оба громко надсадно дышим, словно соревнуемся по частоте дыхания. Но меня уже затянуло в воронку, а вынырнуть оттуда я не могу. Или не хочу…Хрен знает, как правильно.
— Хочу быть между этих ног, — нагло заявляю я, глядя ей в глаза. — Что за это хочешь?
На лице зайчонка тут же вспыхивает возмущение. Негодует. Полыхает как пламя, в которое льют керосин.
— Думаешь, можно просто купить? Так ты купил свою Алёну? — спрашивает она, а я насмехаюсь.
— Скорее, она меня.
— М… Рада за неё.
— Так что, Зайчонок? Дашь мне?
— Нет, — выпаливает уверенно и сердито.
— А потрогать? Погладить? Полизать?
— Себе потрогай, себе же и лижи, и слезь с меня, козёл! — окончательно выводит из себя, гадина. Вот специально же нарывается, блядь.
— Мирослава, блин… Я в последний раз спрашиваю. Чего бы ты хотела за наше… Хммм… Взаимодействие?
— Ты говорил, что девственность — это плохо. Что нет желающих… Дальше я не берусь повторять твои безобразные слова, но суть ты понял! Так что изменилось? — выпаливает она, заставив меня напрячься.
— Ничего, — отвечаю, задумавшись. — Я порву тебя, не задумываясь. Без проблем порву, только скажи.
— Ага, разбежалась. Дамир. Отпусти.
— Я не хочу. Не хочу слезать с тебя. У меня стояк, — смеюсь я, придавливая её к кровати. Хиленькие ручки всё ещё пытаются сбросить меня, а я ощущаю между своих ног её дикий жар.
— Ты горячая. Спорю, и влажная. Хочешь меня. Я это по твоим глазам вижу, — угораю я над ней, пока она пыхтит.
— У тебя с радаром что-то, дорогой. Ты мне даже не нравишься.
— А хрена тогда целовала меня пять минут назад?