— Давай мы обозначим сразу, Дамир… Чтобы между нами не было недопониманий, потому что они всё портят… Если ты планируешь общаться с девушками… В смысле… Флиртовать с ними у меня на глазах и…
— Нет, не планирую, Мира. Я что, по-твоему, вообще конченый?
— Нет… Но я думаю стоит сказать, что я буду ревновать.
— Я тоже, поэтому… Надень-ка вот эту чудную кофточку и тащи свою попку на лекции. Угу? А вечером я поведу тебя на свиданку, договорились? — улыбается он, а я вся краснею, закрывая кардиганом откровенный вырез на груди.
— Правда?
— Правда, зайка. Мы же уже говорили — я стараюсь быть не мудаком. Не дрочи меня, окей?
— Ладно… Дамир…?
— М?
Я обнимаю его. Просто прижимаюсь всем телом, хоть крыльцо универа и неподалёку. Но мне пофиг. Мне важнее почувствовать его особенное уже любимое тепло.
— Я буду скучать…
— И я буду, Мир.
Я выхожу из его машины и топаю на пары. Даже не смотря на всю абсурдность ситуации, я счастлива, что мы встретились.
Весь день мы с ним переписываемся. А видя друг друга в коридоре… Переглядываемся. И как же хочется, не стесняясь, подойти и поцеловать его. Хотя я и понимаю, что это неправильно. Люди всё равно начнут говорить и осуждать. Даже если осуждать фактически нечего. Они найдут, что сказать на этот счёт.
— Ну, как день прошёл?
— Я вспомнила про работу… Дамир, я не смогу на свидание… Это важнее… Понимаешь?
— Понимаю, — говорит он спокойным тоном. — Я тогда отвезу тебя?
— Угу.
Пока едем, он держит руку на моём колене. Что-то рассказывает, шутит, а я смеюсь. Давно мне не было так хорошо. Просто быть рядом. Чувствовать его заботу. Его доброе ко мне отношение.
Дамир уезжает, а у меня начинается первый рабочий день. Сначала всё проходит очень хорошо, я справляюсь, быстро запоминаю и вежливо улыбаюсь. Но когда я подхожу к очередному столику, блокнот выпадает у меня из рук. Карие глаза прошибают зарядом тока насквозь. Я прирастаю к полу. Не чувствую собственных ног.
— Ну, привет, дочка…
— Отец…
Глава 22
Мирослава Зайцева
— Что ты здесь делаешь? Зачем приехал⁈ — смотрю на него и подкрадывается тошнота. Я ненавижу его за все беды, в которые мы с мамой из-за него попадали.
— Да ты не нервничай, присядь.
— Я работаю, мне некогда, — говорю я, собираясь уйти, но он хватает за руку.
— Стой, Мира. Как с родным отцом?
— Вовремя ты вспомнил… После всего…
— Мне бабки нужны… У вас же есть… Уверен, новый хахаль Ольги с радостью поделится.
Господи, как же я его ненавижу и презираю. Мне так страшно за маму. Всё внутри клокочет, она ведь ещё и беременная.
— Сколько тебе надо, чтобы ты навсегда свалил из нашей жизни?
— Вот это уже разговор… Думаю, что миллионов пятнадцать было бы нормально.
Услышав это, я нервно смеюсь, глядя ему в лицо.
— Ты совсем обезумел⁈ Пятнадцать миллионов? Мы тебе что, печатные станки⁈
— Думаешь я не знаю, за кого она вышла или что? Мирослава… Девочка моя, — он касается моего лица своей рукой, а я отстраняюсь назад.
— Я принесу тебе, но позже. И не смей проявлять себя в её жизни. Не смей, слышишь⁈
— Ух, какая грозная! Вот это порода… Принял и ушёл, — он издевательски вытаскивает из полупустого чужого бокала мартини оливку и толкает ту в рот, уходя, а я смотрю ему вслед, испытывая липкую дрожь по всему телу.
Не знаю, как сказать обо всём этом Азхару. Маме нельзя нервничать. Или же лучше поделиться с Дамиром? А вдруг он решит, что я проблемная… Хотя нет, это же Дамир… Он поможет решить эту проблему, я уверена…
До самого позднего вечера я сама не своя, а приходится ещё и работать.
— Девушка, я просил Маргариту, а не джин с тоником, — слышу я со стороны.
— А, да, сейчас, извините…
— Мира, блин. Это я. Я шучу, — смотрю за столик и вижу Дамира. — Эй… На тебе лица нет, ты чего? Малыш, устала?
— А да нет… Извини, пожалуйста, я что-то совсем заработалась.
— Да, бывает. Точно всё нормально? Если ты не готова работать, то просто давай я поговорю с…
— Нет, Дамир. Нет. Погоди, я сейчас принесу тебе другой коктейль, хорошо? Что ты там заказывал?
— Я? Ничего… Это была шутка, ещё раз говорю. А ты… Витаешь в облаках, зайчонок…
— Знаешь, я очень не хочу носить эту фамилию… Знаю, что говорила так про Королёву. Но и эту носить не хочу.
— Так… Успокойся. Давай-ка присядь, — он обхватывает меня за плечи, помогая сесть, а сам идёт за стойку. Возвращается через пять минут.