Бастьен медленно отложил приборы. Его лицо было бледным, но в глазах полыхало такое темное пламя, что мне на секунду стало трудно дышать. Он не отрицал. Он не оправдывался. Он смотрел на меня так, будто прямо сейчас, при родителях, хотел перегнуть меня через этот чертов стол.
— Я всегда плачу по счетам, Манон, — его голос был тихим, вибрирующим от сдерживаемой страсти и ярости. — И если ты считаешь, что я был «ненасытным» вчера... то ты даже не представляешь, на что я способен, когда действительно голоден.
— Бастьен! — рявкнул Оливье, вскакивая со своего места. — Что здесь, черт возьми, происходит?!
Я же просто улыбнулась своей самой порочной улыбкой и потянулась за бокалом сока, чувствуя себя победительницей. В этот момент я была уверена: я — его самая дорогая и любимая шлюха.
Мама выглядела так, будто сейчас упадет в обморок, а Оливье сжал кулаки, переводя тяжелый взгляд с сына на меня. Воздух в столовой стал настолько плотным, что его можно было резать ножом.
Щелк.
Туман похоти и французский акцент мгновенно испарились. Я моргнула, осознавая, что я только что наговорила. Холодный пот прошиб спину. Я — куртизанка? Доплатить? За то, что он вытворял ночью? О Господи.
Я увидела лицо Бастьена — он не двигался, но его зрачки были расширены так, что радужки почти не было видно. Он выглядел так, будто готов сорваться с места. Мне нужно было действовать быстро, иначе эта семья развалится, не успев образоваться.
Я вдруг громко и звонко рассмеялась, хлопая в ладоши.
— О боже, ну и лица! — я вытерла воображаемую слезу в уголке глаза, стараясь придать голосу максимум легкости. — Мам, Оливье, ну простите! Я не удержалась.
Они замерли, глядя на меня с недоумением.
— Вы же знаете, что я записалась на курсы актерского мастерства для продвинутых, — я невинно улыбнулась, хотя сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Нам вчера дали задание: «Радикальное перевоплощение в экстремальных условиях». Сначала нужно было сыграть дерзкого парня из гетто, а потом — роковую женщину из нуарного кино. Я просто хотела проверить, насколько я убедительна. Судя по вашей реакции — я получу высший балл!
Мама медленно выдохнула, прижимая руку к сердцу. — Манон... ты нас до инфаркта доведешь. Это было... слишком реалистично.
— Извините, — я виновато опустила голову, ковыряя вилкой блинчик. — Я просто вошла в раж. Бастьен, прости, что втянула тебя в этот этюд. Ты так подыграл, я даже сама на секунду поверила!
Я посмотрела на него, надеясь увидеть в его глазах облегчение. Но нет. Бастьен по-прежнему сидел неподвижно. Он понял, что я вру. Он видел эти «переключения» раньше и знал, что это не игра в актеров. Его ухмылка стала еще более пугающей — теперь она была торжествующей.
— Актерское мастерство, значит? — он медленно поднялся из-за стола, поправляя манжеты. — У тебя настоящий талант, сестренка. Ты так глубоко входишь в роль... Я обязательно помогу тебе с репетициями в следующий раз. Уверен, нам обоим понравится финальная сцена.
Он кивнул отцу и маме, а затем вышел из комнаты. Его походка была хищной и уверенной. Я поняла: моя ложь не спасла меня, она дала ему легальный повод «играть» со мной дальше под видом «репетиций».
— Какая талантливая девочка, — пробормотал Оливье, все еще качая головой. — Но больше так не делай, Манон. Это... специфический юмор.
Я кивнула, уткнувшись в тарелку. Руки мелко дрожали. Я знала, что Бастьен не оставит это просто так. Он использует мою ложь против меня.
5 глава
Вечер в особняке наступил слишком быстро. После завтрака я старалась не попадаться Бастьену на глаза, запершись в своей комнате. Но в доме, где хозяева — оборотни, стены кажутся бумажными. Я слышала каждый его шаг на лестнице, каждый вздох, доносившийся из коридора.
Около десяти вечера в дверь негромко постучали. Три мерных, уверенных удара.
— Манон? Это Бастьен. Я принес тебе сценарий для завтрашних «занятий».
Я замялась, но не открыть было нельзя — это вызвало бы подозрения у мамы. Я приоткрыла дверь, надеясь, что он просто отдаст какую-нибудь папку и уйдет. Но Бастьен, едва я повернула замок, мягко, но настойчиво толкнул дверь и вошел внутрь.
Он уже переоделся в домашнее: мягкий черный кашемировый джемпер, который делал его фигуру еще массивнее. В комнате сразу стало тесно.
— Бастьен, уже поздно, я собиралась спать... — начала я, отступая к окну.