— Неужели? — он прикрыл дверь и демонстративно щелкнул замком. — А я думал, «талантливая актриса» всегда готова к репетиции. Знаешь, я весь день думал о твоем утреннем перформансе. Особенно о той части, где ты говорила про... оплату услуг.
Он начал медленно обходить комнату, и я заметила, как он принюхивается. Его ноздри едва заметно трепетали. Для оборотня запах — это детектор лжи.
— Знаешь, что самое интересное в твоем таланте, сестренка? — он остановился у моей кровати, там, где утром лежала затушенная сигарета. — Твой запах. Когда ты была «солдатом», от тебя несло порохом и холодным потом. За завтраком, когда ты хамила отцу, ты пахла как дешевый табак и старая кожа. А когда ты заговорила о ночи со мной...
Он внезапно оказался рядом. Его скорость была сверхъестественной. Он схватил меня за запястье и подтянул к себе, заставляя уткнуться носом в его плечо.
— Ты пахла желанием, Манон. Настоящим, животным желанием, которое невозможно сыграть. Твое тело хочет того, о чем говорит твоя «куртизанка», даже если твой сопливый мозг этого боится.
— Это неправда! — выдохнула я, пытаясь вырваться. — Это просто техника дыхания... на курсах учили...
Бастьен наклонился к моей шее. Я почувствовала, как его клыки слегка удлинились, царапая кожу, но не прокусывая её. Он глубоко вдохнул аромат за моим ухом.
— Врешь. Твое сердце сейчас колотится так, будто хочет пробить ребра. Ты боишься меня, но твой запах... он говорит, что ты ждала, когда я приду за «долгом».
Он развернул меня спиной к себе и прижал к своей груди, обхватив руками так сильно, что я едва могла дышать. Его ладони были тяжелыми и горячими.
— Давай порепетируем, — прошептал он прямо в ухо, и я почувствовала, как по его горлу прошло глухое, вибрирующее рычание. — Представь, что я твой самый требовательный клиент. И я очень недоволен тем, как ты вела себя сегодня при родителях. Как ты собираешься заглаживать вину, Манон? Или мне позвать ту твою «французскую сторону», чтобы она объяснила тебе правила?
Его рука медленно скользнула вниз, к подолу моей ночнушки, и я поняла: он не остановится. Для него это была не игра. Это была охота.
Я до боли закусила губу, стараясь не позволить сознанию соскользнуть в спасительную тьму очередного приступа. Нет. Только не сейчас. Если я позволю «ей» выйти наружу, я окончательно проиграю эту войну. Бастьен только и ждет, когда я стану послушной куклой, готовой на всё.
— Отпусти меня, — прохрипела я, упираясь локтями в его стальную грудь. — Это не репетиция, Бастьен. Ты ведешь себя как психопат.
— Психопат? — он тихо рассмеялся, и от этого звука у меня подкосились ноги. — Нет, маленькая сестренка. Я просто забираю то, что принадлежит мне по праву. Ты — моя истинная пара, Манон. Твоя кровь поет, когда я рядом, как бы ты ни пыталась это отрицать.
Его рука сжала мое бедро, сминая тонкую ткань, и я почувствовала остроту его когтей, которые едва заметно удлинились, впиваясь в кожу. Это была не боль, а предупреждение. Зверь внутри него требовал подчинения.
— Я не твоя пара! Я человек! — я резко дернулась, вкладывая в этот рывок все свои силы.
Мне удалось выскользнуть из его объятий, но я не рассчитала и повалилась на ковер, больно ударившись плечом. Я тут же попыталась отползти к двери, но Бастьен даже не сдвинулся с места. Он стоял надвигающейся тенью, наблюдая за моими жалкими попытками спастись.
— Куда ты бежишь? — он медленно пошел на меня, его шаги были абсолютно бесшумными. — В этом доме нет места, где я бы тебя не нашел. Твой запах повсюду, Манон. Он впитался в мои простыни, он преследует меня в коридорах. Ты можешь лгать себе, можешь менять маски, но твой пульс... — он на секунду закрыл глаза, вдыхая воздух. — Твой пульс сейчас частит так, будто ты уже под моей властью.
— Уходи! Я закричу, мама услышит! — я прижалась спиной к холодному дереву двери, нащупывая ручку, но замок был заперт им же самим.
Бастьен наклонился надо мной, упираясь руками в дверь по обе стороны от моей головы. Его лицо теперь было совсем близко — хищное, застывшее, с расширенными зрачками, в которых не осталось ничего человеческого.
— Кричи, — вызвающе прошептал он. — Скажи им, что мы репетируем сцену насилия. Мама ведь так гордится твоим талантом, верно? Она решит, что ты просто... очень одаренная актриса.
Он провел тыльной стороной ладони по моей щеке, и я вздрогнула от этого нежного и одновременно пугающего жеста. Его ноздри снова затрепетали.
— Ты боишься меня. И это правильно. Но ты не понимаешь одного... Твой страх для меня слаще любого парфюма.
Я зажмурилась, чувствуя, как сознание начинает плыть. Сопротивляться его ауре было почти невозможно — она давила на меня, заставляя мышцы слабеть.