- Лиза! – Маруся подбегает ко мне с огромной папкой. – Тебя Максим зовёт.
- Где он?
- В штабе, – показывает Маруся рукой направо.
- Присмотри пока за развеской, - киваю в сторону Дианы и Вовы.
Небыстро иду в штаб. За столом сидит директор, весь пиар-отдел, Максим.
Мой парень взглядом показывает мне, чтобы я села рядом с ним. Мои ноги становятся ватными. Я не могу быть с Максимом. Я не хочу врать. Я не хочу быть с Сашей, но врать, что у меня всё хорошо с Максимом я тоже не буду.
За столом обсуждают, кто и где будет во время открытия. Стандартная расстановка ролей по выполнению задач. Слушаю отстраненно. Всё это я знаю не первый год. Мне не нужно разжевать, какая у меня задача. Я улыбаюсь, встречаю гостей, сопровождаю их по пространству. Страхуют директора, лектора, если понадобится. Вообще я могу выполнять любую работу на нашей площадке.
За всё совещание я не произношу ни слова. Что совсем не похоже на меня в обычные дни. Этого никто не замечает, все увлечены предстоящим открытием. Разве не повод для радости?
- Как твои родители, Лиза? – спрашивает у меня директор.
- Уже лучше, Павел Иванович, – я грустно улыбаюсь. – Отцу завтра делают операцию, и надеюсь, все станет ещё лучше.
- Хорошие новости, – директор встаёт со своего места. – Я ценю, что в такой сложной для тебя ситуации, ты остаешься тут на работе.
Максим точно слышать это. Думаю, ему хоть сейчас станет стыдно за то, что он ни разу не спросил у меня про моих родителей и про их состояние.
Но как только директор проходит мимо нас Максим говорит мне лишь только:
- Прочла лекцию?
- Да, – подхожу к своему столу. – Всё хорошо. Пойду, заменю Марусю.
Больше я ему ничего не говорю и ухожу. И его, кажется, все устраивает.
***
Лиза.
Весь оставшийся день и на следующее утро я разрываюсь между общением с мамой и подготовка к выставке. Саша теперь мне не нужен как посредник между информацией о состоянии родителей. Я счастлива! Мы с ним не говорили про последний наш вечер. Знаю, что нам предстоит ещё это обсудить. Я просто это знаю.
- Ты как?
Маруся подходит ко мне и ставит на стол большую чашку кофе. Это определённо то, что сейчас мне поможет. Я вся на нервах. Дяде Коле прямо сейчас делают операцию. А меня рядом нет. Я клею на скотч эти дурацкие этикетки. Конечно, меня никто не смог бы заменить в этом. Ухмыляюсь сама себе. Сколько бы сарказма из меня не лилось, делу это не поможет. Я тут, а вся моя семья в двух часах езды.
- Спасибо тебе, – говорю я Марусе и беру чашку, чтобы сделать глоток. – Хоть кто-то обо мне волнуется.
Я не пытаюсь вызвать жалость к себе, это так и есть. Все носятся, никому нет ни до кого дела. Все думают об общем – об открытии. Как же это ничтожно по сравнению с тем, что делает сейчас врач для моего названного отца. Я что начинаю ценить жизнь, как в мотивационных книгах?
Похоже на это.
- Все будет хорошо, - говорит мне Маруся и уходит. У неё тоже сейчас работы по горло.
Я вся как на иголках. Смотрю на телефон каждую секунду. Никаких сообщений. Сама держу себя в руках, чтобы не написать очередное сообщение маме. Не написать сообщение Саша.
Мне кажется, проходит вечность, прежде чем телефон звонит. И это Саша.
- Все прошло успешно, – голос Саши взволнован. – Он уже в палате. Спит.
Я облегчённо выдыхаю.
- Превосходно, – нервоз отступает. Стало сразу так легко и хорошо на душе. - Спасибо.
- Не за что, Лиза, – и его интонации говорит о том, что это не последние слова. – Прости за тот раз.
Он решил это обсудить сейчас? Вот этого я точно не ожидала.
Отклеиваю ещё кусочек скотча и приклеиваю на этикетку.
- Давай забудем? - Предлагаю немного боязливо.
Нам нужно думать о выздоровлении родителей, а не обжиматься по углам и не выяснять отношения. Оба это понимаем, и оба делаем наоборот.