Лиза смотрит теперь только на отца и на его медленные шаги.
- Пять, - тихо произношу я, считая его движения.
Тётя Света спешно подходит к отцу:
- Пройдёмся по коридору.
Она открывает двери палаты и придерживает отца за локоть. Мы с Лизой не мешаем. Стоим на прежнем месте. Почему? Сам не знаю. Они большие, наблюдения со стороны за ними будет достаточно.
Остаёмся с ней одни. Я слышу, как она громко дышит. Волнуется. Переживает за них. Я тоже, но у меня больше облегчение, чем беспокойство.
- Дальше будет только лучше, - киваю я решительно, всё ещё смотря на закрытые двери.
- Знаю, - выдавливает она, и её голос срывается на сопливый вой.
- Эй, эй, - я разворачиваю сестру к себе и кладу руки на плечи. – Всё хорошо! – мой тон громкий.
Она опускает голову, не желая показывать мне свою слабость.
- Знаю, - вновь повторяет она. Вытирает ладонью под носом и слёзы катятся по щекам новым потоком.
Грустно выдыхаю и прижимаю её к себе.
Мои руки обхватывают талию Лизы. Какая она худенькая. Не хочу отпускать. Ненавижу, когда она плачет.
- Лиз, - зову её. – Всё наладится.
Она всхлипывает и плачет в мою грудь. Сейчас я ощущаю себя самым нужным человеком в её жизни. А может так и есть.
- Лиз, - зову её.
- Я в порядке, - отстраняется она и быстро вытирает своё лицо.
Улыбаюсь.
- Пошли, - протягиваю ей руку. – Поймаем родителей и в столовую.
Лиза растерянно смотрит в мои глаза своими красными заплаканными глазами. Ну хоть успокоилась. Как же её защитить от плохих мыслей?
- Мы же так и не поели, - напоминаю ей.
Мне кажется, или нет, но Лиза краснеет. А это точно из-за вчерашнего. Голова кругом, как вспомню её стоны подо мной, а потом на мне… Интересно, у неё так же?
Она кивает. Протирает вновь лицо рукавом кофты и кладёт свою ладонь в мою.
- Давай сами сходим за едой и принесём сюда? – предлагает она охрипшим голосом.
Я соглашаюсь. Лиза тянет меня за собой в коридор, но двери сами распахиваются и родители заходят обратно.
- Быстро вы, - ухмыляюсь я. – Ещё немного и совсем бегать начнёшь, - обращаюсь к отцу, а потом улыбаюсь мачехе.
Лиза отступает и прячется за моё плечо. Она не хочет их расстраивать своим видом.
- Да, - радуется тётя Света. – Он молодец.
- Встретили врача в коридоре, - начинает папа и идёт к своей кровати. Он потихоньку начинает наступать на оперированную ногу, но видно, как ему больно. – Сказал, что пять-шесть таких прогулок в день и через неделю можно домой.
- Он предположил, - недовольно спешит опровергнуть его слова мама Лизы. – Врач посмотрит и решит. Не стоит торопиться.
- Верно, - говорю я за нас с Лизой. – Всё должно быть постепенно.
Лиза прикрывает глаза. Всё ещё пытается успокоиться. Родители на нас не смотрят.
- Мы сходим за едой в столовую, - беру Лизу за руку и ускоряюсь к дверям. – Скоро будем.
-17-
Лиза.
Разревелась, как ребёнок. Не могу видеть их такими.
Саша всё ещё держит меня за руку. Мы спокойно идём в столовую. Мне легче. Ловлю себя на мысли, что рада его присутствию. Я бы совсем расклеилась без него.
- Прости, это само, - зачем-то оправдываюсь я.
- Не бери в голову, я всё понимаю, - Саша не смотрит на меня. И хорошо. Вид у меня не из лучших.
Сигнал телефона Саши. Он смотрит на экран и быстро отвечает на сообщение.
Катя? Наверно.
Словно иголку под ноготь загнали.
- С работы, - произносит он вслух, хотя я не спрашивала.
Я ничего не отвечаю.
В столовой Саша спокойно покупает целую гору выпечки и четыре больших стакана чая. Забираю весь наш чай, а Саша несёт булки.
Дорогу до палаты мы тоже проводим в тишине. Я начинаю остывать. Папа делает шаги, мама говорит, что головных болей всё меньше и меньше. Постепенно будет реабилитация. Чего я разревелась?
Я никогда не видела их такими…
- Завтрак в постель, - говорит громко Саша перед входом в палату, что веселит меня, и я начинаю смеяться.