Я помню все.
Перед глазами до сих пор мелькают обрывки того безумства. Наши тела, руки, поцелуи и стоны… Этого было так много… так нереально много…
Он давал мне возможность отказаться. Но я не сопротивлялась. И это, наверное, самое страшное.
Его ладонь легла на мой живот. Горячая, обжигающая. Лежала спокойно, но каждая клеточка моего тела отзывалась дрожью. Пальцы лениво скользнули ниже, к бедру, чуть-чуть задели внутреннюю сторону. Я вздрогнула, тихо всхлипнула, не в силах контролировать этот рефлекс.
Он наклонился ближе. Я чувствовала, как его дыхание касается моей шеи – теплое, тяжелое, пропитанное мужской силой у которой нет осязаемой оболочки.
– Скажи "нет", – прошептал он, едва касаясь губами моей кожи. – И я остановлюсь.
Я прикрыла глаза, закусив до боли губу. Промолчала. А потом отдалась его ласкам, потому что хотела быть потерянной, покоренной, желанной.
Вот так, мой массаж плавно перешел в плотские ласки. Никакого проникновения. Мы не стали единым целым. Но… Мы оба довели друг друга до финиша. И не один раз. Только прикосновениями…
Рука сама тянется вниз. Касаюсь себя. Слегка саднит. Рефлекторно поджимаю губы и мучительно морщусь от жжения. Зацеловал. Затер. Все это кажется сном, но тело предательски помнит каждое прикосновение.
Осторожно поворачиваю голову. Не сон. Незнакомец абсолютно безмятежно и расслабленно спит.
Выбираюсь из-под одеяла, одеваюсь, беру свою сумочку и покидаю номер безымянной гостиницы, мысленно прощаясь с этим мужчиной навсегда…
Глава 11. Две стороны одной монеты
Лидия
Водитель такси, тихонько покачивает головой в такт музыке и беззвучно подпевает, шевеля губами.
Слегка тяну уголок губ, тут же морщусь от легкой, но неприятной боли и отворачиваюсь к окну. Касаюсь сухих губ. Что, если Виталя заметит, поймет, что это не простая обветренность, а истерзанные поцелуями губы? А может, ему и дела не будет, ведь он и сам вчера был с другой женщиной… и до сих пор не ответил мне…
Вспомнив, о своем сообщении, открываю сумочку в поисках телефона. Шарю рукой и вдруг натыкаюсь на листок и связку ключей. Не моих. Достаю, замерев на них взглядом. Просто ключи с маленькой биркой, на которой указан номер квартиры – шестьдесят девять. Сглатываю комок, вставший в горле, и резко вытаскиваю листок.
Обычный лист, сложенный в четыре раза. Разворачиваю, бегу глазами по размашистому почерку.
“Уверен, когда проснусь, тебя уже не будет рядом. Такие уж вы женщины по своей натуре. Ключи от моей квартиры. Я бываю в ней нечасто, но этот месяц буду заезжать ежедневно, после восьми вечера”.
Далее указан адрес и номер телефона. Без имени.
Все внутренности сжимаются до боли, до хруста. Сгибаюсь, обхватывая живот, чувствуя, как меня начинает мутить. Дышу часто.
Какого черта он сделал! Зачем? Я просто хотела забыть об этой ночи и вернуться к своей привычной жизни.
Руки дрожат, комкая злосчастный листок. Шестьдесят девятая квартира, после восьми вечера… Полный абсурд. Я никогда не воспользуюсь этими ключами.
Швыряю их и смятую бумажку обратно в сумку, нахожу телефон. И ошалело смотрю на экран. С десяток сообщений и пропущенных от мужа и дочери.
Дрожащими руками набираю дочь. Мужу звонить боюсь.
– Мама! – кричит Лиза. – Ты где пропала? У нас тут такое! Скорее домой!
– Что случилось? – от голоса дочери сердце мгновенно отрывается и падает в ноги.
– У бабушки вчера инсульт случился! Папа с тетей Олей всю ночь в больнице провели.
– Лиза, ты дома? Папа где?
– Дома… папа пьет… – захлебываясь слезами, выдыхает дочь.
– Скоро буду.
Отключаю звонок, крепко сжимаю в руке телефон. Виталя несколько лет уже не употреблял алкоголь. Надеюсь, не сорвется.
***
Спустя полчаса открываю дверь в квартиру. В нос тут же ударяет запах копченой рыбы. Быстро снимаю обувь, убираю в шкаф плащ. Радуюсь, что в гостиной никого, прохожу и беру со спинки дивана свой халат. Накидываю на себя, чтобы скрыть короткое вечернее платье.
– Где ты была? – Виталя появляется в комнате и смотрит на меня каменным взглядом. – Я вернулся в шесть утра…
– Я… – заикаюсь, стараясь взять себя в руки. – Мы с девочками вчера собрались, немного посидели. Потом у Инги осталась с ночевкой. Виталь, я же писала тебе, почему не ответил? Не позвонил, не сообщил, что с Екатериной Антоновна случилось? Инсульт?