– Не до того было, носился по больнице, то одно, то другое… Потом телефон разрядился, – говорит отводя взгляд.
– Как мама? Нужно ехать в больницу?
– Нет, никуда не надо ехать. Пока без новостей. Сегодня после обеда буду звонить на пост.
Муж поворачивает голову и внимательно смотрит на меня, подходит ближе, обдавая запахом перегара. Распахивает полы халата, облизывается, ведет взглядом вниз...
– Хорошее платье. Забыл, когда видел тебя в чем-то подобном.
– Виталь…
Он запахивает халат обратно, туже, чем требуется.
– Прими душ, от тебя пахнет мужиками, – накрывает ледяным тоном. – Где вы таскались?
– В бар с девочками ходили… потом в клуб. Танцевали, – выдавливаю из себя осипшим голосом. А в голове до боли бьется: “... от тебя пахнет мужиками”. – Марина тебя видела вчера…
Муж резко вздергивает подбородок, смотрит сверху вниз. Тонкими иглами насквозь прошивает.
– Ты ведь не знал заранее, что с мамой такое произойдет… Как ты успел вернуться так быстро?
– На что ты намекаешь?
– Просто спрашиваю. Ответишь?
– Сходи в душ, – бросает он и выходит из гостиной, оставляя меня со множеством трещин. Сдвинусь с места – рассыплюсь.
– Мусь? – Лиза заходит с видом подбитой пташки. – Вы ругались с папой?
– Что? Нет, конечно, – мотаю головой и обнимаю любимую дочь. – Не говори ерунды.
Лиза зарывается в грудь лицом и тихонько всхлипывает.
– А что если бабушка…
– Так, Лизок, это еще что за мысли, с нашей бабушкой все будет отлично. Сейчас такая медицина сильная стала.
– Но папа сказал, что нет новостей… а когда будут? Почему ничего не известно?
– Еще слишком мало времени прошло. Просто нужно набраться терпения, – успокаиваю свою взрослую, но такую маленькую дочь.
– Ненавижу неизвестность, – бухтит она.
Немного успокоив ее, почти механически иду в ванную комнату. Прохожу мимо кухни, не смотрю, знаю, что Виталя сидит за столом. Пьет водку. Закрываю за собой дверь, приваливаюсь к ней спиной, будто только так могу не развалиться прямо тут, на кафеле.
Слезы тоненькими струйками стекают по моим щекам, по подбородку, стекают в ложбинку груди. Я даже не всхлипываю. Просто растворяюсь. Тихо, по-женски, так, как умеем мы – когда внутри все вывернуто, а снаружи тишина.
Наревевшись вдоволь, отрываюсь от двери, открываю воду, умываюсь. Смотрюсь в зеркало – мокрая кожа, распухшие глаза. Холодный фарфор. Отворачиваюсь, раздеваюсь и залезаю в ванну. Делаю воду погорячее, смывая с себя ЕГО запах. Слезы вновь набегают, от осознания того, что же я натворила.
Закрываю кран, встаю на коврик и снова смотрю на свое отражение в зеркале.
Кто ты, черт возьми?
У меня все на лице написано… Изменница.
Виталя все понял, точно ведь понял… Вытираюсь, накидываю халат, выхожу.
Муж все еще сидит за столом, взгляд устремлен в одну точку. Перед ним практически пустая бутылка, горбуша холодного копчения на разделочной доске, да банка соленых огурцов. Сажусь напротив него, молча смотрю в помутневшие глаза. Он поднимает голову, смотрит на меня.
– Знаешь, где я был?
– В командировке, – пожимаю плечами.
– В командиро-о-о-вке, – задумчиво тянет он. – Они меня уволили.
– Что? – вскакиваю со стула. – Как уволили? Ты же работаешь в фирме двенадцать лет!
– Молодого взяли. Новый, перспективный…
– Виталь…
– Я не знаю, что там тебе Белоусова наплела. Я в городе уже четыре дня. У сестры отсиживался. Бухал. Вчера с ней по городу носился, немного подкалымил, а потом мама…
– Но почему? Почему ты мне не позвонил? Почему не вернулся домой и не рассказал, как есть? Я бы все равно узнала.
– Серьезно? Ты помнишь, на какой ноте я уехал? После нашей ругани, Лида. И что я должен рассказать? Что у нас, блять, теперь висят ипотека, кредит на твой мерседес, учеба Лизки, а я безработный? А ты… ты даже не открыла свою студию. Мы, Лида, в жопе. В полной, беспросветной, жопе…
Он не орет. Говорит тихим голосом. А мне хуже от этого. Гораздо хуже.
Опускаю взгляд в стол.
– Мы же семья… – выдаю бесцветным, исчезающим голосом. Поднимаю взгляд на мужа. Внутри все выжжено кислотой. Волной накрывает чувство, будто вот еще немного и я начну биться головой о стену. – Виталя, что же ты… – встаю со стула, и распадаясь на атомы. Шатаясь из стороны в сторону, плетусь в спальню, чтобы там умереть душой…
Глава 12. СемьЯ
Лидия
Добравшись до спальни, падаю на кровать, лицом в подушку. Глотаю слезы, но они все равно душат. Спазм горла не дает дышать. Весь ужас ситуации не отпускает. В моей голове – грязное месиво, внутри – пустыня, а сердце… просто сдохло, будто батарейка.