Подружка убегает за бумажными полотенцами и начинает собирать с пола разбитое яйцо.
– Я сама не понимаю, что на меня нашло. Сама знаешь, я такая трусиха, а тогда…
– Задолбалась ты, Ермилова, вот и все. Кто бы, что ни говорил, а некоторых, бытовуха сжирает. Не всех, но многих. Знаешь, когда мужчине становится лень стараться, что-то делать. Зачем? Ведь у него уже есть жена. И вот он каждый вечер сидит на диване, выкатив на колени брюхо, из-за которого уже давно со своим писюном не встречался. Слева от него полторашка пива, справа – тарелка какого-нибудь хрючева. Все! Понимаешь? А где, слово ласковое, разговоры, прогулки, внимание? Да хоть сраную шоколадку бы подарил или букет цветов. Но нет, такая роскошь потом только по праздникам, – Света делает паузу и критически осматривает меня. – А женщины? Ты не в счет, всегда красоткой была. Видимо в роду у тебя ведьмы были. Я про некоторых “мадам”. Вышла такая замуж и успокоилась. А как родила, так тем более, считает, что все, мужик уже не дернется никуда. И начинается… Вместо кружевного или облегающего сексуального белья, труханы в горох, итить его налево. Вместо прозрачной сорочки, ночнушка-полотно и, конечно же, засаленный халат в пятнах. Еще и ворчит с утра до ночи. О, красавцы какие! Оба! И вот они день через день если и не кусаются, то волком друг на друга смотрят. Спят под разными одеялами задница к заднице, прости меня. А то и вовсе по разным комнатам, если площадь позволяет.
– У нас не так было…
– Может, и не так, но и огонька давно не чувствуется, правильно? Давай только откровенно.
– Наверное… Все как-то…
– Прошла любовь, завяли помидоры. Бытовуха вас сожрала.
– Нет! – мгновенно выпаливаю.
Света с сочувствием смотрит на меня, вздыхает.
– С этим мужиком у вас как? Разово или…
Внутри все дрожит. Так, страшно признаться.
– Мы договорились еще раз встретиться.
– Лидок, так и начинается “конец”, а дальше… Велком в клуб разведенок!
Глава 19. Семейные сложности
Константин (Дунай)
– Где ты был? – Лиля стоит в проходе спальни, сложив руки на груди. Протрезвевшая и недовольная. Типичная, я бы сказал.
– И тебе привет, – аккуратно отодвигаю ее в сторону, чтобы пройти в спальню. Мажу взглядом по комнате: одежда жены хаотично разбросана на полу, косметика рассыпана, пустые жестяные банки около кровати… Вонь стоит, как в дешевом притоне. Оборачиваюсь на Лилю. – Самой не противно? – Толкаю дверь в гардеробную, беру чемодан, молча собираю вещи. Хочется как можно скорее сесть в самолет, оказаться в небе, прикрыть глаза и проспать до самой посадки в Сочи.
– Костя, где ты был? – она берет меня за плечо, пытаясь развернуть к себе. – Не молчи, когда я с тобой разговариваю.
– Лиль, ты часом ничего не перепутала? По-твоему, я стал бы находиться в этом свинарнике? – указываю рукой на срач за ее спиной.
– Ты был с бабой? – выдает она.
Кадык дернулся, желваки сыграли. Замер на секунду.
Оборачиваюсь.
– Слушай, не делай мне нервы, выйди из гардеробной. Ради всего святого, прошу.
– Кто она, сколько ей лет? С какой шлюхой ты таскаешься? Молоденькую нашел? Что ты молчишь? Отвечай, сволочь такая! Отвечай мне! – налетает, толкая меня в грудь.
С легкостью перехватываю руки жены, не позволяя ей распускать их.
– Успокоилась! – гаркаю так, что стены дрожат. – Когда я вернусь в город, займемся твоей реабилитацией, пока ты окончательно не спилась или того хуже. Посмотри, блять, на себя!
Лиля начинает трястись всем телом, слезы крупными каплями падают на пол. Вырывается и бьет кулаком в мое плечо.
– Ты не любишь меня! Больше не любишь… Что я не так делаю? Скажи? – поднимает на меня зареванные глаза.
И опять. Ничего, кроме раздражения, усталости я не чувствую.
– А ты любишь?
– Ну конечно…
Тут же всплывает вопрос. Меня или материальные блага?
– Для начала пить прекрати и пересмотри то, как ты проводишь свободное время.
– Ты так говоришь, будто я алкашка пропащая, которая валяется по подворотням!
– Подозреваю, без водителя так бы и было. Саня тебя день через день, как неваляшку таскает. Я скоро ему за грузчика доплачивать начну, – застегиваю молнию на чемодане, берусь за ручку, выхожу из гардеробной. Останавливаюсь посреди спальни, еще раз осматривая весь антураж. От злости стискиваю зубы, подхожу к окну, открываю его, впуская свежий воздух. – Лиля, поручи домработнице, навести здесь порядок и купи новую кровать, на этой, следы твоей рвоты, – морщусь и наконец покидаю комнату.