– Гриш, а где мама? – перевожу на него внимание.
– Да как обычно… – пожимает плечами. – В термах отдыхает с подругами. С самого утра уехала.
– Понятно. Ну все, не буду вас отвлекать. Предлагаю, на неделе поужинать всей семьей в ресторане и познакомиться ближе. Ты как, Лиза?
– С радостью, – улыбается девушка.
– Вот и отлично. Хорошего дня, – разворачиваюсь и направляюсь обратно в спальню.
Принимаю душ, собираюсь и уезжаю из дома. Первым делом еду к своему барберу. Как хозяин своей студии он принимает только “своих” и очень ограниченное количество людей.
Торчу у Новикова добрых два часа. Мужское бьюти никто не отменял.
Каждые полчаса проверяю электронку. Пусто. Немного напрягает, но я подожду до понедельника. Если она вновь меня продинамит, то уже возьмусь за нее всерьез.
Набираю водителю жены, настроение моментально падает вниз.
– Константин Андреевич, здравствуйте!
– Привет, Сань. Как она?
– Отдыхает с подругами. Пока что все спокойно.
– Хорошо. Давай так, если Лиля начнет напиваться, сразу везешь ее домой. Не жди, пока она “белочку” начнет ловить. Все ясно?
– Вас понял.
– Отлично. Ну и держи меня в курсе, когда поедете домой.
– Конечно.
Прощаюсь, сбрасываю звонок и убираю телефон в карман.
– Дунай, глянь, – подает голос Марк – мой барбер. – По длине нормал? Могу еще убрать немного с висков.
– Нет, все отлично.
– Ага, понял, сейчас немного поколдую с укладкой и отпущу тебя. Сегодня куда? К Рустаму?
– Не думал еще, – отвечаю уклончиво.
– У него там новые девочки на стрипе. С допниками, ну ты понимаешь. Ва-а-ай, закачаешься. Я, короче, на днях юзал одну, сам еле вывез. Неугомонная. Думал, мой карандаш под кончик сотрется в этой строгалке, – ржет Марк.
– Новиков, многоразки вообще не моя тема, ты же знаешь.
– Ох, простите, забыл, что ты у нас по лимитированным объектам.
– Типа того…
– И как? Нашел такую? По мне, так их больше не существует.
– Существуют, – отвечаю, вспоминая свою брюнетку и девушку сына. – Просто их очень мало.
– Дунай, а ты че так поплыл? И кто она?
– Окстись, родной. Я женат, – отвечаю, стараясь не выдать ни единой эмоции. Не хватало еще, чтобы Марк растрезвонил об этом всему городу.
Новиков хмыкает, приподнимая брови.
– Ну-ну, рассказывай мне. Все женаты, – выставляет вперед руку, демонстрируя обручальное кольцо. – И все вы так говорите мне, а потом я вижу вас с очередной инста-моделью, увешанной брендами, как новогодняя елка. Ладно, не буду давить, твое дело. Но как по мне, то лучше многоразки, чем эти присоски, которых волнует только количество ноликов на твоем счете в банке.
Он заканчивает укладку, смахивает последние волоски с моей шеи мягкой кистью и поворачивает кресло к зеркалу. Оценивающе смотрю на свое отражение. Идеально. Как всегда.
– Спасибо, недели через две забегу, забронь мне местечко.
– Какие вопросы. Я тебе всегда рад.
Расплачиваюсь и выхожу из студии. Сажусь в машину и долго смотрю в одну точку. Спустя несколько минут завожу двигатель, выезжаю с парковки и прямой наводкой к Рустаму в клуб. Да, нужно срочно проветрить голову.
Глава 24. Философия жизни
Константин (Дунай)
Приоткрываю окно и наслаждаюсь теплым ветром, врывающимся в окно. Не такой, как на Юге. Более жесткий, с примесью выхлопных газов и бетонного города, но такой родной. Хотя за последние два года Сочи уже практически мой второй дом.
Город плавно погружается во тьму, но никогда не засыпает. Мелькающий свет фар автомобилей, иллюминация на фасадах зданий, звезды на небе придают особую красоту улицам.
Паркуюсь на внутренней парковке клуба “Эпопея”. Замечаю у служебного входа Рустама.
– Привет, – подхожу, жму ему руку.
– Привет, Дунай. Давно тебя не было.
– Работа, – пожимаю плечами.
Рустам делает глубокую затяжку, тушит сигарету и выбрасывает ее в урну.
– Идем, посплетничаем.
Проходим в клуб. Здороваюсь по пути с парой знакомых лиц из персонала. Поднимаемся в небольшой кабинет Рустама на втором этаже. Здесь всегда царит полумрак, пахнет крепким табаком и дорогим алкоголем.
– Коньяк, виски? – спрашивает он.
– Коньяк, – отвечаю и по обыкновению осматриваюсь.
На столе, как всегда, беспорядок из бумаг, счетов, каких-то рекламных буклетов. На стене висит постер с какой-то грудастой блядью. Каждый раз глаз режет. Но Сафин называет ее своей музой.