Все, сука! Добрался. Раскаленная кровь тяжелым свинцом прилила к члену. Напрягся всем телом. Окаменел. Рванул из ее рта, испустился на грудь. Время остановилось. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем капли воды, смыли следы нашей страсти.
Она поднялась, облизала губы и снова посмотрела на меня. В ее глазах я увидел отражение собственного безумия. И в голове крутился лишь один вопрос: как я мог так долго обходиться без этой женщины?
– Мое имя – Константин… – сказал, осознав, что я проиграл.
Глава 27. У нее появился другой
Константин (Дунай)
Первый раз взял ее там. В душевой. Достал резинку из шкафчика. Открыл конвертик. Раскатал по члену. Пригвоздил свою незнакомку лицом к стене, слегка прогнув в спине. Вошел сзади. Охренел, когда буквально через минуту она вскрикнула, сжала меня стеночками своего лона и задрожала всем телом. Обмякла в моих руках.
– Ножки не держат? – выдал с тяжелым дыханием. Поддержал, чтобы не упала. Медленно вышел. Повернул лицом к себе, ее глаза были прикрыты, а губы слегка растянулись улыбке. – Какая ты красивая. Особенно сейчас. Обхвати меня ногами. Хочу тебя еще потрахать, – провел рукой по ее мокрым волосам, убирая их с лица. Наклонился, поцеловал в губы, с нажимом, глубоко.
Незнакомка подняла ногу. Устроила на моем бедре. Сам подхватил вторую, вжал ее тело в стену.
– С ума меня сводишь, – прошептал, толкаясь в нее до упора. Опустил голову к шее, оставляя дорожку из поцелуев на нежной коже.
Моя незнакомка застонала от удовольствия, запрокинув голову назад, позволяя делать с ее телом все, что захочу. Признаюсь, мелькали и совсем грязные мыслишки, но тормозил себя, понимая, что еще не время. Да и хотелось распаковывать этот подарочек постепенно, не торопясь, снимая слой за слоем.
Позже, переместились в спальню. Она устроилась на моей груди, рисовала невидимые узоры на моей коже, ерзала, ластилась.
Моя ненасытная.
Вновь сорвался, перевернул на спину, сверху навис.
– Завтра в обед, – смотрел, не моргая в ее темные глаза. Хотел бы каждый день видеть, чувствовать, владеть ей.
– Не получится, – прошептала и отвела взгляд.
– У тебя кто-то есть? – неожиданно для самого себя, коснулся запретной темы.
По одному взгляду понял – да. Есть. В грудине зажгло, мышцы в камень. “Моя” – вспыхнуло перед глазами и медленно угасло. “Моя!” – вновь прорычал внутренний я.
Позже трахал ее уже не просто со страстью, а со злобой, пропитанной насквозь ревностью.
Каждое мое движение было резким, грубым, словно пытался выбить из нее присутствие чужого мужчины. Именно чужого, потому что уже решил – она моя. Мне жизненно необходимо было выжечь, выкорчевать, уничтожить даже намек на то, что она может принадлежать кому-то еще.
Чувствовал, как она вздрагивает подо мной, даже так… без ласк, без нежности. Все равно словила оргазм.
Когда кончил, отвернулся, не в силах смотреть в ее лицо. Ярость постепенно отступала, сменяясь тягучей, давящей тоской. Было противно от себя. Знал, что перегнул палку, но в тот момент во мне была лишь слепая, животная жажда обладания.
Поднялся, подхватил ее на руки и направился в душ. Она быстро ополоснулась и молча сбежала.
– Пиздец… – коротким словом выдал все эмоции.
Когда вернулся, она сидела у окна с бокалом вина, вглядываясь в неоновый свет города. С волос стекали капли воды, пробегали по бархатной коже, некоторые впитывались в полотенце на ее теле, а некоторые падали на пол, собираясь в маленькие лужицы.
Замер на некоторое время, наблюдая за ней.
– Ты плохо промокнула волосы, – бросил, вынырнув из размышлений. Развернулся, ушел в ванную. Взял полотенце, вернулся в комнату. Уселся рядом со своей незнакомкой на пол, начал аккуратно промакивать ее волосы, притянул к себе, уложил на колени. – Не замерзла? Вдруг простудишься…
Она помотала головой, потерлась о мою руку.
– Нет, тепло очень. Спасибо.
– Когда в следующий раз?
– Дунай… Я больше не приеду, – выдохнула и отвернулась.
Сердце тут же забарахлило, сбилось с ритма. Екнуло так, что забыл, как дышать. Горло тут же колючей проволокой стянуло. Прекратил вытирать ее волосы. Замер, ощущая, как холодеют конечности.
– Почему? – вопрос застрял и вышел из горла хриплым шепотом.
Она подняла на меня взгляд, глаза блестели от непролитых слез. В них боль плескалась.
– Нельзя мне. Пора заканчивать с этим безумием, – прошептала. – Просто нельзя, – голос дрожал, выдавая ее отчаяние.