– Что? Нет! То есть… Боже, да какая разница!
Улыбаюсь. Кое что уже знаю – работает не в офисе.
– Если тебя уволят, готов принять тебя к себе на работу. На любую должность. По зарплате не обижу.
– Ну не смешно, правда! Это ведь не шутки. Нельзя так.
– И все-таки, что ты ищешь?
– Телефон, не помню, куда положила.
– Давай наберу тебе, – улыбаюсь еще шире. Хитрости мне не занимать.
– Нет уж, – тут же вздрагивает и смотрит с опаской. – Не надо держать меня за идиотку. Никаких телефонов и всего такого. Договорились же.
– Да, да… – Облокачиваясь о стену, складывая руки на груди. – Может, еще на один кружок?
– Не дождешься, – проходит мимо, виляя своей шикарной задницей в кружевных трусиках цвета клубничного зефира.
– Тогда оденься, провокаторша! – выкрикиваю со смешком. Настроение – дерьмо, но увидел ее и все будто светом перекрыло.
– Да где же он? – недовольно бормочет, заглядывая под кровать.
– Приедешь завтра – верну.
Цветочек в мгновение ока превращается в разъяренную фурию. Выпрямляется и мечет в меня молнии глазами.
– Дунай, ты совсем охренел? Быстро верни мой телефон!
– Оу, какая злая, – поднимаю руки в жесте капитуляции. – Боюсь.
– Ну!
– На кресло глянь, – киваю в сторону.
Она бросается к креслу, раскидывает в стороны подушки, хватает телефон, сжимает его как спасательный круг и резко разворачивается ко мне. Глаза – бешеные. Но уже не от страха. От обиды. От раздражения. От бессилия.
– Ты не мог сразу сказать? Видишь же, что мне некогда!
– Я только что его заметил, – отвечаю спокойным тоном. И говорю, абсолютную правду.
Она вздыхает, кажется, не верит. Поворачивается спиной. Плечи снова напряжены.
– Черт…
– Твой “настоящий” потерял? – зло, без улыбки.
– Это не должно тебя касаться, – говорит тихо, что едва слышно. Резко дергается и идет в ванную комнату, где лежат ее вещи.
Вновь иду за ней. Не касаюсь. Просто стою рядом, наблядая за тем, как она одевается.
– Имя. Чем занимаешься. Где живешь. Кто ты, черт возьми, – не задаю с вопросительной интонацией. Говорю, словно бездушная машина.
Пауза. Она смотрит прямо в глаза. Секунду. Две. Целую вечность. И шепчет:
– Дунай, мне нужно идти. Увидимся в пятницу. И да, я напоминаю о твоем обещании. Не лезь. В мою. Жизнь. Или все закончится, – уже шипит, с нажимом на последних словах.
Разворачивается, быстрым шагом выходит из ванной. Идет сразу в прихожую и почти выбегает за дверь. Слышу, как щелкает замок, как спешно стучат каблуки, как хлопает дверь.
А я так и стою. В опустевшей квартире, в которой только что было тепло, витал запах ее кожи и нашего дикого секса.
Прошел по всем комнатам, открыл окна.
Выветрись, сука, чтоб меня не рвало на куски.
Глава 30. Контроль потерян
Константин (Дунай)
Выхожу из гаража во двор и охеревше присвистываю. Вся лужайка усыпана моими вещами.
Поднимаю голову, на втором этаже окно нараспашку.
– Привет, Саш, – пожимаю руку водителю жены, вышедшему мне навстречу. – Как там в логове дракона? – киваю в сторону дома.
– Все спокойно, если можно так сказать, – кривится, глядя на “современное искусство”, что устроила моя жена. – Из дома не выходила, но, как видите…
– Вижу, – поднимаю брови, провожу пальцами по уголкам губ, потираю подбородок. – Гришка дома, смотрю, машина его стоит?
– Нет, уехал утром на байке.
– Понял, – хлопаю Саню по плечу и направляюсь к дому, готовясь к буре.
По правде говоря, я и сам не в духе. А два взвинченных человека, не есть хорошо. Кто-то ведь должен тормозить другого. Ладно. Разберемся.
Поднимаюсь по лестнице. Каждый мой шаг, в висках бьет, словно иду в эпицентр землетрясения. Энергетика дома просто отвратительная.
Вхожу в спальню, первое, что бросается в глаза – это свет из окна, что падает на разбросанные по полу фотографии. Мои. С ней. С сыном. С нами. В отпуске, на каких-то мероприятиях, на прогулках.
Лиля стоит, привалившись к комоду. В пижаме, с собранными в небрежный пучок волосами и покрасневшими глазами. В руках ножницы, а под ее ногами обрезки фотографий. Не бросается, не кричит. Просто поворачивается ко мне и смотрит.
– Как тебе? Решила уборкой заняться, – говорит спокойно. Голос ровный. Слишком ровный.
– Видел, оценил. Как всегда со вкусом, – отзываюсь, даже не пытаясь включать тон “милого мужа”. Устал.
– Ты не ночевал дома. Вопрос: почему? – в голосе появляется нажим.
– На работе завал. Задержался, домой уже не было смысла ехать.