Сережа ухмыльнулся, качая головой. Пусть Лера и знала, что он никогда не оставит Юлю, но никто не мешал ей пытаться.
— И в качестве кого ты меня представишь? — подразнил её Сережа, садясь за барную стойку и принимая из её рук кружку ароматного эспрессо. — В качестве начальника? Любовника? Друга?
Лера недовольно нахмурила носик, ставя в кофемашину пустую кружку для себя.
— В качестве близкого друга, — наконец ответила она, присаживаясь за стойку напротив него. — А что? Разве это не так? Ты содержишь меня, спишь со мной, решаешь все мои проблемы. У нас отношения, основанные на покровительстве, сексе и дружбе.
— В простонародье есть определенное слово, которое бы охарактеризовало меня в наших отношениях, но боюсь твоя мама не привыкла к подобным выражениям, — пошутил Метельский, делая большой глоток горьковатого кофе и немного скривился. — Поменяй кофе, этот пережаренный.
— Фу, как грубо, — показала язык Лера, на первую часть его высказывания. — Не нравится мой кофе, купи другой. Сам.
И снова её психологические уловки. Это стало определенной игрой между ними двумя: она раставляла ловушки, а он очень старался в них не попасть.
— Ну уж нет, это твой дом, а я здесь просто гость, — поднял ладони перед собой Метеля. — Все, я побежал.
Дорога домой обычно занимала не больше часа, но сегодня спешить не хотелось. Мысли то и дело возвращались к Юле и их вчерашней ссоре. Он знал, что перегнул палку, но скопившиееся напряжение и ревность просто прорвали его обычную сдержанность. Его абсолютно не устраивало то, во что превратилась их семья, но он не знал, как все исправить. Никогда бы не смог подумать, что будет так несчастлив в браке с ней. А ведь так мечтал об этом пол своей жизни. Просто быть с ней рядом, заботиться, оберегать. На практике же ничего не клеилось. Это была как игра в одни ворота и без вратаря — он словно пытался только для себя.
Он не мог представить, что они превратятся в одну из тех семей, где каждый из супругов живет своей жизнью и спит в отдельной спальне. Его всю ночь не было дома, а она этого, наверное, даже не заметила… Знала ли она, что в его жизни есть другая женщина? Скорее всего догадывалась, хоть Сергей и пытался максимально её от этого ограждать. Но, черт возьми, он же был простым мужчиной. Никто не в состоянии выдержать целибат длиной в четыре года, она должна была это понимать. Да и давно прошли те дни, когда его съедало угрызение совести за измены. Он привык к такой жизни, смирился с ней. Но предоставь ему сейчас выбор поступить иначе, отыграть все назад и расстаться с ней, он бы не стал ничего менять.
Сережа продумал целую речь, которую планировал высказать ей при встрече, но слова замерли на его языке, когда он увидел её в гостиной. Что-то было не так. Молчаливая, грустная, замкнутая. Она словно вернулась на несколько лет назад, в те темные дни, когда депрессия была сильнее неё. Холодный пот прошиб мужчину, когда он понял, что мог сам стать причиной её состояния. За последний год она так продвинулась вперед в своем лечении, что так легко было забыть, каким хрупким было её эмоциальное состояние. Ведь и полутора лет не прошло, как окончательно ушли приступы паники, скачки настроения, депрессивные состояния. Сейчас она снова вернула себе саму себя и больше всего в мире Сережа боялся все испортить.
Он медленно подошел и сел на корточки перед ней, рассматривая её лицо. Заметил темные круги под глазами, искусаные губы, затравленный, задумчивый взгляд. Внутри него все опустело при виде её в таком состоянии. Пришла злость на себя, что снова не сумел уберечь, сам причинил боль. Он терзал себя этим самоедством долгие годы её лечения, погружаясь все глубже в самобичевании.
— Кроха? — прошептал он, когда понял, что она так ушла в свои мысли, что даже не заметила, как он пришел.
Юля дернулась и сфокусировала взгляд на нем, нахмурившись, словно сама удивилась тому, что не заметила его прихода.
— Вернулся, — прошептала она.
И не было ничего в этом слове. Ни укора, ни облегчения. Просто сухая констатация факта, что лишь болезнее отозвалась в сердце Сережи. А чего он ожидал? Что она сорвется и побежит к нему в обьятья? Устроит сцену ревности? Наверное, подсознательно он все же надеялся, хоть и отказывался в этом признаваться даже самому себе.
— Были дела, — пожал плечами он. — Нужно было успокоиться.
Юля кивнула, не говоря больше ничего, но глядя в его глаза. А потом подняла ладонь и поправила его волосы в таком знакомом, но давно позабытом жесте. Не сумев сдержаться, Сережа прикрыл глаза, наслаждаясь такой простой лаской. Он буквально дрожал под её руками. Что бы не вытворяла с ним Лера, он никогда не чувствовал себя с ней так, как с Юлей.
— Прости за вчера, — слова вырвались быстрее, чем он успел подумать. И не планировал же отступать, хотел дожать её в вопросе с ребенком. Но не смог. Увидел, что она грустит и готов был половичком перед ней разсплестаться на паркете, лишь бы стереть это затравленое выражение с её глаз. — Я был не прав.
— Я тоже наговорила ерунды, — признала она, убирая ладонь и пряча её между собственных коленей, словно только так могла удержать себя от прикосновений к нему. Словно считала, что не имела на это прав.
Поддавшись порыву, Сережа положил руки на её колени. И, не заметив с её стороны возражения, приблизился и сам, уткнувшись в них лицом, нежно обнимая руками за талию. Она пахла ягодами и самой собой. Домом. Юля неуверенно вернула ладони на его волосы и начала медленно перебирать их пальцами, словно опасалась, что он в любой момент может отстраниться. Но он не отстранялся. Дай ему волю, Сережа остался бы в этом моменте навсегда.
Когда был последний раз, что они прикасались к друг другу так ласково? Не под взглядами на очередном общественном мероприятии, а дома, когда не нужно было играть ни перед кем роли?
— Я хочу съездить в деревню, — неожиданно разорвала их молчаливую идилию девушка. — На пару дней, не больше. Нужно проверить памятники и убраться на могиле бабы Кати.
Нехотя, Сережа отстранился, чтобы посмотреть на неё. Все еще напряженная, она отвела взгляд и закусила губу, словно боялась встречаться с ним глазами.
— Хорошо, — легко согласился Сережа. Он не сводил с неё взгляда, поэтому заметил, как облегченно опустились её плечи, когда он согласился, словно некое напряжение разом покинуло её. — Макс заболел, поэтому я отвезу тебя сам.
Юля резко вскинула голову, наблюдая за тем, как Сережа поднимается на ноги. Она пол ночи обдумывала, как сделать так, чтобы он отпустил её на несколько дней одну. Придумывала различные поводы, перебирала варианты. Ей нельзя было, чтобы он что-то заподозрил, нельзя было посвящать его в тайну, что она так трепетно от всех хранила, ведь на кону стояла не её жизнь. И в тот момент, когда она успела обрадоваться, что все получилось, он, словно почувствовав подвох, переиграл её.
— Тебе хватит часа, чтобы собраться? — участливо поинтересовался он, на ходу растегивая верхние пуговку рубашки. — Тогда я в душ и после выезжаем. Если сейчас отправимся, то к ночи будем в деревне.
Юля любила длинные дороги. Полосы серых полотен асфальта, тянущиеся вперед до самого горизонта, сотни машин, что встречались по пути, десятки деревень и городов, попадавшихся по пути их следования. Музыка, что звучала из динамиков и в такт которой стучал пальцами Сережа по рулю. Ей нравилось следить за тем, как непринужденно чувствует себя Сережа, ведя автомобиль. Хотя она и забыла, как быстро он любил водить, ведь в её повседневной жизни водительское кресло всегда занимал Максим. Несколько раз она даже испугано хваталась за ручку, пока Сережа не заметил этого и не сбавил скорость.
Разговор не клеился, но и тишина в машине не была напряженной. Скорее легкой, которую не хотелось прерывать пустой беседой. И, если в первые часы Юля лихорадочно думала, как ускользнуть от мужа по приезду в деревню, то потом решила перестать себя мучить и положиться на ситуацию.
Когда они были в трех часах езды от деревни, остановились выпить по стаканчику кофе в придорожном кафе и немного перекусить. Они сидели напротив друг друга за маленьким круглым столиком, а за окном сверкали молнии и лил дождь. Погода стала ухудшаться как только они выехали за пределы округа, но дождь начался только несколько минут назад, когда они успели зайти внутрь. Это навевало воспоминания и Сережа не смог сдержаться.