Приезжаю в интернат. На входе странный шум. Люди кричат. Врач в халате пробегает мимо, за ней мужчина в спортивном костюме. Я хватаю его за руку:
— Что случилось?
Он оборачивается, вырываясь из моей хватки:
— А ты кто такая?
— Я… я сестра Кайрата. Можете его позвать?
Он смотрит на меня подозрительно, его взгляд становится чуть мягче, но голос остается жестким:
— Нет. Ему плохо стало на тренировке. Упал, сознание потерял.
Мое сердце замедляется, а потом резко начинает колотиться быстрее. "Это моя вина? Это все из-за меня?" — мысли режут меня изнутри.
— Это… наверное, из-за вчерашнего! Ему нельзя было на тренировку, — выпаливаю я, слова летят быстрее мыслей.
Мужчина хмурится, сдвигая брови:
— А что было вчера?
Я пытаюсь что-то ответить, но слова застревают в горле. Чувство вины растет внутри, словно камень, и я понимаю, что сболтнула лишнего, сама себя загнав в ловушку. И как теперь из нее выбраться?
Глава 8
Кайрат
Такси, увозящее Мэри, исчезает из вида, а я все еще стою, не двигаясь. Ветер швыряет в лицо холодные снежные иглы, словно насмешка. Глаза опускаются на землю, где что-то блестит. Телефон. Ее телефон. Весь промокший, заляпанный снегом, выключенный.
— Ну ты растяпа, — вырывается у меня, пока поднимаю этот мокрый кусок пластика и убираю в карман. Не знаю, зачем. Просто чтобы был.
Ловлю тачку. Ввалившись в теплый салон, чувствую, как весь мир вдруг становится очень тяжелым. Усталость и боль накрывают с головой. Ребра ноют так, будто кто-то завел в них перфоратор. Голова кружится, все тело ватное.
Водила что-то спрашивает. Не разбираю слов, да и не пытаюсь. Мычу в ответ и отворачиваюсь. Закрываю глаза. Машина едет, убаюкивая шумом двигателя. Доезжаю до интерната, выбрасываю деньги водителю, как откуп, и захожу внутрь.
Коменда пропускает и ворчит, что я пьян и не положено. Договариваюсь со скрипом и ползу в комнату. Все, кроме Тимофея спят. Он, как всегда, залипает в компе. Замечает меня, поднимает голову от монитора и смотрит вопросительно, но я лишь качаю головой.
— Слил…
— Бывает, — пожимает он плечами. — Сам как?
— Терпимо, — морщусь, стаскивая одежду и отдаю Фею свою находку. — Подшаманишь?
— Легко, — ухмыляется он. Для него это раз плюнуть.
Мне уже все равно. Валюсь на кровать, не переодеваясь, и засыпаю, как только голова касается подушки. Батарейка села в ноль.
Утро наступает неумолимо. Противное. Холодное. У нас режим, никого проблемы индейцев не волнуют. Голова тяжелая, ребра словно обмотаны колючей проволокой. Каждый вдох отдельная пытка. В комнате шумно. Пацаны у окна что-то обсуждают, смеются.
— Кай, ты чего такой? — Вик, конечно, первым замечает. Он любит подначивать, а я сегодня не в духе. — Морда у тебя как у боксера после слива.
Я лишь отмахиваюсь. Никаких сил на разговоры.
Ползу в душ и рассматриваю себя в зеркале. Не так все и страшно. Пара ссадин и небольшой синяк на скуле. Надеяться, что тренер не заметит глупо, а вот сочинять отмазки — это совсем не мое. Надо попросить кого-то из парней, чтобы прикрыли. Пусть лучше влетит за драку со своими.
Вик не подписывается на эту авантюру, он и так на карандаше. Фей тоже сливается. Остается Кот. У него нет права на отказ.
На тренировке концентрации ноль. Пытаюсь попасть в ритм, но мысли скачут, как бешеные. Телефон, валяющийся в снегу. Отморозки. Лицо этой Занозы. Разговор в раздевалке, который оставил неприятный осадок. Тренер, словно желает помочь и ставит меня в спарринг с Котом.
Первые несколько минут держусь, но ребра напоминают о себе. Боль начинает зашкаливать. Кот ловит момент и пробивает двоечку. Удар точный, мощный. Воздух вылетает из легких, а глаза накрывает тьма.
Очухиваюсь в медкабинете. Лампа над головой ослепляет, кажется, что кто-то специально ее направил в глаза. Валерия Андреевна стоит рядом. Холодный компресс давит на висок.
— Ну что, боец, ожил? — ее голос строгий, но в нем нет осуждения. Только усталость и искренняя тревога. Переживает за нас, это приятно греет душу. Не все черствые, как эта выскочка Снежок и ее мамаша, есть и нормальные люди.
— Да я не сильно ударил! — доносится из угла голос Кота. Он оправдывается, но и сам тоже на стреме.
— Что произошло? — шевелюсь, но тело протестует. Все будто налито свинцом.
— Ты потерял сознание, — спокойно объясняет Валерия. — Ребра подкачали. Возможно трещина. Говорила тебе беречься, теперь вот на больничный.
Дверь распахивается, и в кабинет врывается тренер. Его взгляд будто клинок, вонзается прямо в грудь.
— Я все знаю, — говорит он коротко.
Сердце за мгновение останавливается и разгоняется до скорости звука.